Автор
Я стою перед закрытой дверью, грудь взлохмаченными волосами и взглядом, как огонек в зажигалке. Стягиваюсь к стене, чувствуя ужас за то, что он не собирается покидать комнату. Мы могли быть замеченными... Мышка в клетке. Он подходит ко мне с широкой фигурой и одним махом закрывает дверь изнутри, наглая ухмылка на его лице....
Пьет и смотрит на меня. Не моргает. Неужели боится?
—Я сейчас уйду, но чуть позже мы поговорим, ладно? Обещай не брать дурного в голову и тяжелого в руки.
Влащенко удовлетворённо кивает, может даже облегченно выдыхает, или просто все это время не дышала и теперь довольно глотает воздух. Не убежишь, малыш. Ты от меня теперь никуда не денешься.
—Советую брать трубку сразу же, а то я приеду и отшлепаю. Будет больно, — замолкаю, наблюдая за реакцией. Она есть, еще какая. Щеки Васи наливаются алым цветом, а в моих штанах становится ощутимо тесно.
Подхожу и смазано целую в щеку, съезжая ближе к уголку губ. Влащенко замирает и натягивается струной, а я в это время легонько веду ладонью по шее и наклоняю голову девушки в сторону, чтобы еще пару раз пройтись губами по нежной бархатной коже на пульсирующей жилке. Раз и два. Кровь бьет по венам, кипит.
—Будь умничкой, я скоро приду.
Вот только пошлю на хер одного мудака, и я весь твой.
* * *Прознал-таки зараза. Почему-то сама мысль, что он знает адрес моей девочки, заставляет кровь в жилах кипеть.
Спускаясь по лестнице, уже вижу этого напомаженного индюка.
Вот бесит меня его долбанная привычка облачаться в костюмы по поводу и без. Сколько себя помню, сколько его помню, все время в этих иссиня-черных костюмах и белых рубашках, от которых меня воротит.
"Теперь просто угадайте, кого это бесит? Правильно, папашку. Что я делаю? Ношу то, что мне нравится с особым удовольствием. Бешу того, кто бесит меня. Радуюсь жизни? Раньше условно, с появлением Васи — фактически.
Ветер сдувает аккуратно зачесанные волосы Белова, когда массивная фигура поворачивается ко мне с тем же удивительно спокойным лицом, что и обычно. Бесит. Его спокойствие порой доводит меня до ручки, как когда-то доводило мать. Только на ринге некогда спокойные черты обретали особые формы, но и там он учил одному — превращать гнев в силу и не давать волю эмоциям, иначе бой будет проигран в первые минуты.
Хренов учитель, мать вашу.
