Автор
Я стою перед закрытой дверью, грудь взлохмаченными волосами и взглядом, как огонек в зажигалке. Стягиваюсь к стене, чувствуя ужас за то, что он не собирается покидать комнату. Мы могли быть замеченными... Мышка в клетке. Он подходит ко мне с широкой фигурой и одним махом закрывает дверь изнутри, наглая ухмылка на его лице....
И дело не в словах или поступках, он весь словно щит, который отражать любое нападение.
Мой заплаканный взгляд плавно ведет по оголенному торсу, останавливаются на ключицах, скользит дальше, чтобы порезаться о мужественные скулы, тонет в мягкости губ, а затем оседает в глазах, обрамленных густыми черными ресницами.
—Дай мне шанс, добровольно. Иначе я буду брать штурмом.
—Ты слова «нет» вообще не понимаешь?
Рустам ухмыляется, играя желваками.
—Если дело касается тебя, я буду пытаться столько раз, сколько потребуется для твоего «да».
Если бы я сейчас стояла, то точно упала бы, ведь мои коленки дрожат словно осиновый лист.
Я могу попробовать? С ним? Господи, я серьезно рассматриваю этот вариант? Нет, я должно быть, спятила.
—Ты меня боишься? — Рустам сощуривается, мягко обхватывает мое лицо и смотрит внимательно, изучает.
Боюсь ли его? Глупости, я больше ничего не боюсь, кроме себя и своих ощущений рядом с ним.
—Нет.
—Раз нет, тогда хорошо. Это хорошо, что не боишься. Я хочу, чтобы ты чувствовала себя со мной в безопасности всегда.
Честность да, честность — это немного, но смотря для кого и в каком вопросе.
—Немного.
—Кто тебя обидел? Я хочу знать, что происходит с моей девушкой, а ты моя. И если кто-то причастен к твоему ушибу, то это нужно решать, пояснять и учить людей, как делать не надо. Врать мне не надо, потому что я все равно узнаю и вместо одной ноги сломаю ему две, понимаешь? Давай не заниматься вредительством.
Ага, и потом он пойдет размахивать кулаками налево и направо. Не надо мне такого счастья."
"—Я все решила сама, и в целом виновата тоже сама.
Рустам злится, это видно, особенно ощущается нетерпение.
—Ну так расскажи, я жду.
Ладони массажируют мои икры, пока что мягко, но от каждой минуты ожидания массаж углубляется.
Не врать. Не договаривать равно лгать.
—Сосед у меня есть, жену метелит, я немного позволила себе вмешаться, — тихо отвечаю, опуская взгляд. Понимала ли я тогда, что творю? Едва ли.
Рустам отталкивается назад и громко спрашивает, срываясь скорее на крик:
—Ты вмешалась в разборки взрослых людей. Он был трезв?
Вся игривость и тень улыбки смылась волной негодования.
—Не думаю, скорее нет, я не скажу точно.
—Вася.
Одно слово. Грубо. Коротко. Требовательно.
—Что сделано, то сделано. Я не могла оставить ее там одну.
