Автор
В зале грацентражного клуба начинаются беспорядки — девушки начеку сползают с манежа. Страстные фантазии девушек рушатся, заменяясь нервным стеснением и постоянной унылостью. В уборной происходит случайный инцидент: одна из участниц решает искупаться в пятисекундной кабинке, где оказалось нет никого....
Знаю же, как Вася относится к тому, что происходит в её жизни, и вот дёрнуло меня ляпнуть…
— Да не парься, Кариш, — тепло улыбается она. — Как тут не поверни, я вляпалась. Ой, смотри, у тебя живот шевелится! Наконец-то я вживую увидела!
И действительно, кажется, малыши проснулись. До этого тихо сидели, как мышки.
Вообще двойняшки пинаются уже ого-го. Иногда мне кажется, что они отрабатывают какие-то сложные восточные техники рукопашного боя, а мои печень и желудок служат для них боксёрскими грушами. Особенно после того, как поем сладкого.
Но Богдан мне даже завидует. Особенно первое время вздыхал, когда я замирала и говорила, что вот, малыши шевелятся, а он всё держал руку на моём животе и не ощущал. Но сколько же было радости, когда всё же поймал первый пинок!
— Хоба, папку пяткой! — засмеялся тогда он. — Привет, сынок!
— А почему ты решил, что пяткой и что это сынок? — поинтересовалась я.
— Просто уверен и всё.
А реакцию Богдана на звук сердцебиения детей я, наверное, никогда не забуду.
Он был в офисе, когда мне позвонили из клиники и попросили приехать на КТГ* на пару часов раньше — какой-то там у них сдвиг в расписании получился. Я собралась, вызвала такси и поехала. Зная, что у Богдана как раз должно идти совещание, написала ему сообщение.
Ох и дулся он потом. Оказалось, совещание уже прошло и он собирался домой скоро. Сказал, приехал бы раньше, если бы позвонила. Бурчал на меня по телефону. А я поставила его на громкую и сказала:
— Слышишь стук? Это бьётся сердце твоего ребенка.
И он от этого тук-тук-тук-тук будто оторопел.
— А второго? — только и спросил.
— А второго уже минут двадцать поймать не могут — прячется.
Так Медведь попросил оставить его на громкой, чтобы тоже слушать.
— Уф, — вздрагиваю. Сейчас вот было сбоку особенно сильно. — Боевые вы мои.
Вижу, как Вася хлопает заворожённо глазами, глядя на мой живот.
— Хочешь потрогать? — предлагаю, усмехнувшись.
— А можно?
— Давай. Только потом не жалуйся, — смеюсь.
Вася с замиранием осторожно-осторожно, будто мой живот это нечто волшебное, прикладывает ладонь, и тут, словно прямо по заказу, получает тычок.
— Ух ты! — взвизгивает и тут же закрывает себе рот ладонью. — Это мальчик или девочка?
— Не знаю, они же со мной не разговаривают, — снова не могу удержаться от смеха. — Но скорее всего доча, она с той стороны сидит.
Вася пробует с другой стороны, но от сына получает более галантное поглаживание.
