Автор
В зале грацентражного клуба начинаются беспорядки — девушки начеку сползают с манежа. Страстные фантазии девушек рушатся, заменяясь нервным стеснением и постоянной унылостью. В уборной происходит случайный инцидент: одна из участниц решает искупаться в пятисекундной кабинке, где оказалось нет никого....
Специальное детское питание — одно из них, если выбора нет и молока не хватает.
Я искренне благодарю её, потому что у меня действительно стал внутри царапаться страх, что если я не смогу кормить своих детей только грудью, то сделаю им плохо. На форумах я много чего на эту тему начиталась.
Богдан ко мне больше не приезжает. Хочет, но я убеждаю его, что всё в порядке и мы уже совсем скоро встретимся на выписке. Понимаю, что у него много дел на работе, он и так ушёл от Макарского и теперь занимается только своим ЧОПом.
"В день выписки с утра я волнуюсь. Быть под наблюдение врачей как-то спокойнее, и мысль, что я окажусь с детьми дома, почему-то пугает. Но я успокаиваю себя, говорю, что обязательно справлюсь, это ведь мои дети. Да и под наблюдением, конечно, всегда быть не получится. Страхи свои надо преодолевать.
Пока медсестра присматривает за малышами, я принимаю душ, сушу волосы, наношу лёгкий макияж.
Расстраиваюсь, когда мне запрещают снять те самые чулки, которые я надела перед операцией. Они испачканы в кровь немного, и это неприятно. Но врач говорит, что важно не снимать их хотя бы неделю, чтобы избежать осложнений.
Натягиваю колготки, чтобы прикрыть эти жуткие чулки. Шов на животе, кстати, почти не болит. Даже швы там не снимали, только узелки отрезали, но я всё равно осторожничаю, чтобы не сделать резких движений. Страшновато пока.
Малышей по традиции наряжает в выписные одёжки медсестра. И мне не показывает! Говорит, что я теперь с ними встречусь в выписной комнате.
Когда я ухожу из палаты и прощаюсь с персоналом, ставшим за эти дни уже даже будто родным, когда еду в лифте на первый этаж и иду в сопровождении медсестры к выписной комнате, то испытываю волнение.
Волнительно.
В выписной комнате уже ждёт Богдан, а в его руках огромный букет персиково-оранжевых роз. Такой большой, что, взяв его в руки, я не сразу соображаю, как так перехватить цветы, чтобы что-то видеть из-за него.
