Автор
Я третий год работаю учителем в школе, но женщина осматривает меня со смехом и недоверием — как будто ожидала какой-то шутки. В моих просторных спортивных штанах и худи я кажусь несоответствующим роли. Хотя многие думают, что учителя должны выглядеть во всех смыслах пригодными к параду....
— И вообще, — Макарский разваливается в соседней кресле, снова погружая меня в свой запах, — я боюсь летать. Подержишь за руку на взлёте?
— Нет, ты большой мальчик, — поднимаю брови. — Я собираюсь спать — не выспалась.
По его лицу пробегает тень.
— А что же ночью делала?
— Не скажу, — делаю загадочное лицо и отворачиваюсь к окну, втайне наслаждаясь его замешательством.
Надо отдать должное, больше он меня не донимает. Достаёт планшет и что-то там делает, а я продолжаю слушать музыку. После взлёта стюардессы предлагают еду и напитки.
Есть мне не хочется, и я прошу принести только воду. Константин просит о том же. Лететь совсем недолго, чуть более двух часов, но я всё равно решаю немного вздремнуть.
Прикрываю глаза и, оказывается, быстро проваливаюсь в дремоту. Наверное, ненадолго, потому что просыпаюсь от ощущения, что на меня смотрят.
Так и есть.
Пристальный взгляд Константина смущает, и я даже удивляюсь, что нет шуточек про потёкшую слюну или храп. Кажется, он шутить вообще не настроен.
— Что? — спрашиваю чуть охрипшим голосом.
— Что тебе снилось? — отвечает негромко вопросом на вопрос.
— Мм… ничего, кажется. Не помню, — подтягиваюсь в кресле. — Да и вообще, какая тебе разница.
— Интересно.
Вот зачем так смотреть на меня? Мне поёжиться хочется.
Чтобы прервать зрительный контакт и немного сбросить с себя странное ощущение от его взгляда, я встаю и иду в туалет.
Приходится тесниться, чтобы выбраться в проход, неизбежно соприкоснувшись коленями с коленями Макарского, который, кажется, не собирается особо двигаться.
Добравшись до санузла, выдыхаю с облегчением. Близость мужчины будто не даёт мне расслабиться, свободно дышать. Сердце бьётся чаще, чем должно, особенно, когда он вот так смотрит.
Я умываюсь, мою руки, немного подержав их в холодной воде.
Перевязав хвост, я глубоко вздыхаю, глядя на себя в зеркало. То ли свет так падает, то ли заболеваю, но глаза будто блестят сильнее.
Но стоит мне открыть дверь, как я врезаюсь в мужскую грудь и меня тут же заталкивают обратно, а дверь за спиной мужчины захлопывается.
— Я устал играть, Катя, — горячий шёпот опаляет кожу на шее. — Меня достал этот детский сад.
