Автор
Я третий год работаю учителем в школе, но женщина осматривает меня со смехом и недоверием — как будто ожидала какой-то шутки. В моих просторных спортивных штанах и худи я кажусь несоответствующим роли. Хотя многие думают, что учителя должны выглядеть во всех смыслах пригодными к параду....
Просто упираюсь лицом в кровать и ловлю ощущения, которые дарят мне руки Константина.
Но, вопреки моим ожиданиям, он не дарит мне столь желанную и быструю разрядку. Продолжает медленно ласкать, мягко гладить, раздвигать и снова гладить, старательно обминая точку, которая могла бы покончить с моими мучениями.
А потом мне приходится напрячься, потому что его палец осторожно протискивается внутрь меня. Я вздрагиваю и охаю.
— Расслабься, Катя, — мягко говорит Макарский. — Не больно?
Отрицательно мычу, сжимая пальцами покрывало, и пытаюсь расслабиться, как он и говорит, сама пока не понимая, получается или нет.
— А так? — аккуратно вводит в меня два пальца и притормаживает.
А так уже слишком туго. Не больно, но распирает. И вместе с тем это ощущение наполнения заставляет внизу живота ощутить что-то горячее."
"— Надо привыкнуть, — говорю, не поднимая головы. Мне стыдно сейчас встретиться с Костей взглядом.
— Привыкай, Катерина, привыкай.
Сначала медленно, а потом быстрее он начинает двигать пальцами во мне, ещё больше усиливая мою лихорадку желания.
— Так куда мне надо сходить? — спрашивает строго, и я даже в первые секунды не соображаю, о чём речь. — Повтори вслух, Катя.
Чёрт тебя дери, Макарский. Я всё поняла, воспитатель хренов.
— Прости, — мычу, уткнувшись лицом. — Пожалуйста, Костя…
Всё ещё двигая пальцами внутри меня, но уже резче и активнее, он цепляет большим клитор, и буквально за доли секунды я достигаю пика.
Вместе с оргазмом из меня уходят все силы. Я будто не могу двигаться, словно тело онемело.
Полное опустошение.
Конечно, я ласкала себя раньше. Быть девственницей — не значит не испытывать желания. Но разрядка от своих пальцем и оргазм от ласк мужчины — небо и земля. Невероятная разница.
Сейчас бы прикрыть глаза и доспать эту ночь, но у Макарского, кажется, другие планы.
— Дыши, Китти Кэт, целочку свою в Волгоград обратно повезёшь, я уже там с ней разберусь.
Вот засранец.
