— Сара, — тихо окликнула амазонка, — мальчик точно не пострадает?
Лондар явно приободрился и метнулся вверх. На мой немой вопрос ответил Дораш:
И что это даст? Камень и металл — материалы весьма плотные. Едва ли можно рассчитывать на значительное сжатие-расширение. Оказалось, что магам можно. Дюш, наверное, плохо мне объяснил. Может, расчет был на разницу температур? Все равно непонятно. Вот же ж, магия… Ладно, навру себе, что это микротрещины.
Лунную метку на долю мгновения обожгло криогенным холодом. Обожгло и забылось — на пол с победным лязгом упал клинок. С обломанным кончиком и сгоревшей кожаной оплеткой на рукоятке.
Кто из наших творил завесу, не видела — отвлеклась на Витто:
— Не трогай, он еще холодный. — Вит одной рукой меня за локоть придержал, а вторую за спину прячет. Та-ак! Обморозился, значит. Сначала лечим мужа, потом все остальное — да не смогу я(!), не смогу собраться и продуктивно работать, пока не буду точно знать, что он в порядке! Это не эгоизм, это здравый смысл. Заживляющие свойства синенькой проверены многократно и я ее не жалела, но сейчас все-равно нужна помощь Гунара. Такой морозный ожог — не мой уровень. Вит уходить не хотел, а у меня не было моральных сил на споры, поэтому просто вытолкнула его за пределы полога с наказом лечиться и не мешать.
Фантом юного степняка начал проявляться уже после первого «энергоапельсина». Боже мой, какой молоденький! Мальчик-цветочек! Призрачное лицо сохранило милую пухлощекость, которая так жутко контрастировала с гримасой ужаса. Обнять и плакать! Да как его обнять-то? А вот разрыдаться…
— Нарлунчик! — сдавленный стон Дораша отвлек от собственных переживаний. — Нарлун! Как же так… Я не знал! Я не знал! — Дюш плакал крупными детскими слезами, по-мужски давя судорожные всхлипы. А я желала еще одной, долгой и мучительной смерти мерзкому древнему призраку, который точно знал, сука, что ребенок страдает и ничего не сделал, даже не сказал!
Нарлун — друг детства нашего шаманёнка. Друг и наставник, опекун. Названый брат, у которого учатся. Заступник. А защищать незлобивого скромного пацана приходилось постоянно.
Он умер сразу после того, как Дюш окончательно покинул степь и окунулся в жизнь нашей семьи. Кинжал в стене принадлежал не Нарлуну, просто мальчик верил, что спасется, если вскарабкается по скале и доберется этой вешки, оставленной кем-то из предшественников. Он упал раньше, не дотянувшись совсем немного. А дух зацепился и не смог уйти на перерождение. Слава богам Тишка воздержался от пересказа подробностей его умирания. Теперь мой добросердечный шаманёнок мучился чувством вины, а боженёнок пытался его утешить. Да куда там… Тишка и сам подрагивал от всхлипов. Не забыл еще, маленький, как сам голодал.