В дремучем уголке русской глубинки, где время словно замерло, девушка сидит в старом кресле, закутавшись в лохмотья брезента. Над ней возвышается городок, его рассвет медленно начинает разжигать раны осени. Часы на стене показывают восемь — время для решений, которые могут изменить всё....
Ненависть ослепляет. От любви вырастают крылья.
— Вы случайно не из сектанток? — едко поинтересовался Нечай. — И возлюби ближнего своего? Любовь… Крылья… — зло рубанул рукой инструктор райкома комсомола.
Он внезапно остановился, схватил Марию за плечи, повернул к себе, заговорил горячо, больно:
— А вы видели девчат, растерзанных бандитами? Я видел. Приехала в село девчоночка, библиотекарка, только приехала, добрая, с открытым сердцем, книжки людям по хатам носила, упрашивала: «Почитайте. Как вы можете жить, не прочитав „Фата моргана“?» А над нею надругались, глаза выкололи и книжки в ее комнатушке кровью забрызгали.
Мария осторожно сняла с плеч руки Нечая, отодвинулась в темноту.
— Я не о том, Иване.
— Так я о том! Ненавижу! Ненавижу и буду стрелять в каждого, кто на дороге у людей становится!
— Вдруг ошибетесь?
— Мне совесть моя подскажет.
— Смотрите, Нечай, — холодновато сказала Мария. — И совесть может ошибиться. Да и кто вам дал такое право — стрелять в каждого, судить от имени своей совести, верить только себе? Вам доверили многое — вы же озлобились, ожесточились…
— Не понимаете вы меня!
— И не пойму. По-другому думаю!
— Тогда не о чем нам разговаривать.
— Землю родную не один вы любите.
Иван замолчал. Они уже давно пришли к школе и теперь стояли у плетня. Мария неприязненно поглядывала на темные окна комнаты — неуютная она, и, когда заходишь, будто весь мир остается где-то там, за порогом.
— Странная вы, Мария Григорьевна. Когда вы о комсомоле рассказывали — понимал вас, сейчас же — нет.
Учительница насторожилась. Значит, прозвучали где-то неискренние нотки. Где ошиблась: в клубе ли, в разговоре? И в чем? Плохо, очень плохо, Мария! И жаль, что Иван не понял ее. Партизанский характер у Нечая — с таким и до беды недалеко. И ей, Марии, такие разговоры ни к чему: Иван только по виду простоватый, а так — пальца в рот не клади.
