В дремучем уголке русской глубинки, где время словно замерло, девушка сидит в старом кресле, закутавшись в лохмотья брезента. Над ней возвышается городок, его рассвет медленно начинает разжигать раны осени. Часы на стене показывают восемь — время для решений, которые могут изменить всё....
Мария первой протянула руку, пожурила:
— Не заходишь, хлопче, в гости, совсем забыл…
— Боюсь: приду и не уйду, — неловко отшутился Нечай.
Поинтересовался инструктор райкома комсомола, что за песни и сказки собирает учительница. Протянула Мария тетрадь. Иван прочитал: «Когда-то в стародавние времена ездил один мужик на панских лошадях с фурами всюду — пану деньги зарабатывал. Немало всяких чудес этот человек повидал…»
— Все ли, что собрано в тетрадке, относится к таким древним временам?
Учительница обидчиво поджала губы.
— Это фольклор, золотая нить языка нашего.
Нечай упрямо наклонил голову, глянул исподлобья. Привычка такая у комсомольского инструктора: смотреть на тех, кто ему не нравится, строговато, сдвинув брови на переносицу.
— Знаю я цену народной мудрости, мать эти песни пела, бабка эти байки сказывала. Но сейчас и другое поют в наших селах.
И неожиданно тихо запел:
Ой, фашисты чи бандеры —Одна сатанына.Ой, колы б их та забралаЛыхая годына!Голос у парня звонкий, чуть хрипловатый, застуженный ветрами, а хозяину послушный.
— А вот эту молодежь особенно любит:
Бандеривськи ботокуды,Що вы наробылы?Комсомольця молодогоБезневынно вбылы.Буйный витер ваши костиПогани розвие,А забуты комсомольцяНихто не посмие.Вот какие песни сегодня поют! И хоть написаны они недавно — это тоже фольклор: в них гнев и ненависть народа! Знаете, кто автор, — например, той, которую я пел?
Мария Григорьевна качнула головой, она торопливо, пристроив тетрадь на колено, записывала.
— Сложил ее комсомолец Мыкола Максис, волынчук.
"Знал бы Нечай, откуда идет учительница — по-другому бы разговаривал. Была Мария на лесном хуторе, что затерялся в такой чащобе — и пройти трудно. В 1935 году появился в этих местах новый человек, Тарас Скиба. За большие деньги купил кусок леса. Батрацкие руки вырубили деревья, выкорчевали пни, кустарник, и эти же руки подняли землю, бросили в нее зерно, поставили дом-крепость и огородили его тыном выше человеческого роста.
Когда Мария подошла к дому Скибы, казалось, все подворье вымерло. Только псы-цепняки остервенело прыгали на забор. Наконец вышел хозяин.
