Дед Мазай встретил приглашение от незнакомого клуба с иронией, но неожиданная встреча в январе заставила его задуматься о серьезности этих людей. Встреча с "Молнии" стала первым шагом к тому, что превратит жизнь Мазая и многих других в непредсказуемое путешествие через мир подлинного заговора.
Правда, специальная команда, собранная из поклонников «Распутина», ходила с раннего утра по Москве, срывала и закрашивала всю настенную живопись, а в ответ на Коменданта вдруг ополчились телевидение и несколько демократических газет, обвиняя его во вмешательстве в государственные дела, выдавая его за «серого кардинала» и ставленника коммунистов.
Война была в самом разгаре, когда по «вертушке» ему позвонил офицер ФСК Сыч и попросил нелегальной встречи по вопросам, связанным с положением в Чечне.
Только в этот момент Комендант неожиданно сообразил, что умышленно втянут в войну с «Распутиным», в результате чего о главной проблеме как бы и забыл, увлеченный поединком. Гадалка словно перекинула реверс, и вся его энергия потекла, побежала в противоположную сторону. Критическая зона, где сейчас пребывала Россия, распространялась не только на экономику и политическое состояние в обществе, но еще и на психологию всякого, даже посвященного, человека. Буквально из всего извлекалась польза во имя черных дел: замахнись на врага — попадешь в себя…
Встреча с Сычом состоялась на Киевском вокзале, в автомобиле Коменданта. Этот огромный и мощный человек с отметиной на лбу как-то сразу вселил уверенность, избавил от привычных уже сомнений и зажигательного азарта все время что-то придумывать, изобретать, комбинировать — одним словом, строить козни, чем он и занимался в последнее время. Тем более офицер ФСК сразу же сказал, что ждет откровенного разговора, потому что решается судьба войны и мира в России. Коменданту это понравилось, поскольку в последний раз откровенно он говорил с генералом Дрыгиным; с Сычом же ни разу не встречался, все деловые вопросы решал посредством помощников и секретных посланий, и в душе скопилась своеобразная критическая масса желания исповеди.
Должность и служба Коменданта исключали какие-либо откровенности на всю оставшуюся жизнь…
Однако с первых же слов этот сильный человек с птичьей фамилией лишил его покоя, вернув в прежнее состояние вечного напряжения и необходимости решать проблемы.
— Мы возлагали на вас большие надежды, — заговорил он. — Считали вас государственником, способным и влиятельным политиком, тонким дипломатом. Думали, вы один из всей «опричнины» встанете за Россию, и, к великому сожалению, ошиблись. Последний реальный план полицейской операции сорван не без вашего участия. Вы гарантировали приобретение вертолетов для «Молнии», изготовление заминированных боеприпасов — ничего не сделано.
