Дед Мазай встретил приглашение от незнакомого клуба с иронией, но неожиданная встреча в январе заставила его задуматься о серьезности этих людей. Встреча с "Молнии" стала первым шагом к тому, что превратит жизнь Мазая и многих других в непредсказуемое путешествие через мир подлинного заговора....
Заметив машину, он «вел» ее биноклем за поворот к стоянке и тут же засыпал, пока не раздавался усиленный горами гул следующей. Время сжалось и отсчитывалось не часами, а движением на дороге, день запечатлелся кинокадрами бегущих грузовиков и легковушек, и никакого намека на кортеж, хотя автомобилей с вооруженными людьми, похожих на разведку, пролетело с десяток. Меньше ехало людей безоружных: всеобщий воинственный психоз заставлял брать автоматы тех, кто их и в руках-то не держал. Чечня изготовилась и ждала войны…"
"На ночь он перебрался в шашлычную, где не так дуло, забрался в угол с надеждой пересидеть до утра — выспался за день, и тут начался ночной шабаш.
Забитый человек на земле очнулся, пополз на животе, словно уж, — руки за спиной связаны, — жался к камням на краю площадки, стремился скрываться за ними, и Глеб шептал: давай, давай, пока заняты вином и разговором. Но кто-то заметил, ударила автоматная очередь, длинная, пьяная, засверкали искры на камнях. Человек замер, затих, то ли попало, то ли прикинулся мертвым, а тем временем к одному автомату присоединился другой, потом третий.
— Цволочь! Цволочь! Червак!
Один подошел к связанному, пнул, послушал, затем взял за ноги и приволок к беседке. Глеб пожалел, что не успел выучить язык, хотя бы на бытовом уровне: сейчас бы не гадал, о чем они говорят и что собираются делать. Ночной прицел скрадывал детали, выдавал лишь фигуры и движение.
