Дед Мазай встретил приглашение от незнакомого клуба с иронией, но неожиданная встреча в январе заставила его задуматься о серьезности этих людей. Встреча с "Молнии" стала первым шагом к тому, что превратит жизнь Мазая и многих других в непредсказуемое путешествие через мир подлинного заговора....
— Ты как поехал скитаться, так и… А между прочим, иногда полезно топить того, кто под тобой живет.
— Глеб, это не солидно!
— Еще как солидно! У меня были такие «мягкие игрушки»! Где они теперь?.. Я «кукле Барби» ключи оставил. Хорошо бы приехать, а она там. Только что из постели… Красный шелковый халат насквозь просвечивает. А я стою, как бык перед тореодором… Но знаю, все будет обязательно не так. Открывает мне этот ментяра, а за его спиной — обе моих «игрушки»… «Гражданин! Вы здесь больше не живете!.
— Да уж постараюсь…
— Выезжай назад и сразу на трассу. И рули к вагончику. Я как тебя увижу, бригаду возле котла возьму. А там и спросим, кого ловят и кто послал.
— Это подходящий вариант, — одобрил Саня. — Только что без стрельбы…
— Нет, вот это как раз никуда не годится! — вдруг заявил Глеб. — Они для нас просчитали именно такой вариант, знают же, с кем имеют дело. Нас не трогают пока. Значит, не хотят шума. И вот это весьма странно.
— В девяносто третьем не стеснялись, шумели в центре Москвы. Скромные стали? Или я отстал от жизни?..
— Не отстал, Саня… Кто у нас еще может работать профессионально, чисто и со вкусом? Кроме спецназа из нашей конторы?
— Да вроде и некому, насколько помню.
— Тогда это не ГРУ, не ФСБ и не РУОП какой-нибудь, — сделал еще одно заключение Головеров. — По почерку — наши, по духу — нет.
— Мои воспитанники? Так они в Югославии остались…
— Ты же не один такой воспитатель.
— Да уж, спецназов развелось!.. И воспитателей.
— А какая у меня была казачка, Саш! Даже хотел с собой взять…
— Что же не взял?
— Есть такое дерево, которое не пересадишь.
Анатолий Иванович, крепившийся до поры до времени, тут не выдержал:
— Извиняюсь, мужики… Что-то я не понимаю? Надо действовать, а вы хрен знает о чем!..
— О женщинах, брат, — улыбнулся Грязев и похлопал его по затылку.
— О строптивых женщинах, которые в неволе не размножаются.
— Торчим тут, как… — выматерился «ковбой», вдруг почувствовав поддержку Анатолия Ивановича.
