Дед Мазай встретил приглашение от незнакомого клуба с иронией, но неожиданная встреча в январе заставила его задуматься о серьезности этих людей. Встреча с "Молнии" стала первым шагом к тому, что превратит жизнь Мазая и многих других в непредсказуемое путешествие через мир подлинного заговора....
Кажется, заложники пытались занять более безопасную позицию. Или готовились вышибать двери…
Глеб нашел запасную частоту, но уловил лишь часть переговоров.
— …открыть двери, как только приблизитесь к объекту!
— Дверь заблокировали, когда машина разворачивалась! — это уже отвечали из фургона. — У нас практически нет обзора! Мы в консервной банке!
— По моей команде высаживайте двери! — Голос руководителя операции показался Головерову мерзким, по-бабьи визгливым и высоким. — Снайпера блокируют их движение. «Москвич» стоит вплотную, под вашим фаркопом.
— Где Коняхин? — спросили из фургона. — Пусть поддержит нас из-за бугра! Где Коняхин?
— Двигаюсь к вам! — ворчливо отозвался еще один, новый голос. — Вас вижу, но ближе подъехать не могу.
— По-пластунски, Коняхин! — разозлился уже начальник. — Перекрой, чтобы не ушли по проселку! И поддержи огнем!
— Тогда ждите!
— Хочешь дать им попытку? — спросил Грязев, поглядывая вдоль проселка, откуда должен был приползти неведомый Коняхин.
— Пусть попробуют, — пожал плечами Глеб. — Собьют охотку.
«Ковбой», лежа под машиной, пытался вытащить из кабины рюкзак — жаждал оружия. Головеров показал ему кулак, но помог снайпер, ударивший неприцельно, на движение. Пуля продырявила приоткрытую дверцу «москвича».
— Бьет из канавы у дорожного полотна, — спокойно отметил Анатолий Иванович. — Левее километрового столба на семьдесят метров.
Глеб умышленно не вступал в радиопереговоры — пусть думают, что он не слышит…
На асфальте со стороны Невинномысска появился синий микроавтобус, катился медленно, осмотрительно — возможно, командирская машина.
— Сейчас и начнут, — констатировал Головеров. Грузовик вздрогнул — снайпера пробили передние шины, — клюнул носом и почти одновременно в чреве фургона загудело от стрельбы, как в паровозной топке. Били сквозь двери, полосуя крышу «Москвича», и дырявили оба борта. Огневая подготовка длилась секунд десять — расстреляли по магазину и сразу же начали бить в двери.
Дверь таранили, скорее всего, плечами, удары были слабоватыми, замочные петли и вставленная в них монтировка брякали, но выдерживали.
— Докладывай, Щукин! Что там у тебя? — прорвался визгливый начальственный голос.
— Докладываю, — передал Глеб вместо Щукина, сидевшего в фургоне. — Разблокировать двери невозможно.
