Дед Мазай встретил приглашение от незнакомого клуба с иронией, но неожиданная встреча в январе заставила его задуматься о серьезности этих людей. Встреча с "Молнии" стала первым шагом к тому, что превратит жизнь Мазая и многих других в непредсказуемое путешествие через мир подлинного заговора....
Он признал собственную некомпетентность. А главное — правомерность решения спецназа не штурмовать Дом Советов. Исчез страх перед вашей самостоятельностью…
— Да, и он снова решил завести бойцовых псов?
— Еще не решил, колеблется. Самое время подтолкнуть.
— Не пойду! — отрубил генерал. — Пусть заводит карманных собачек. Они не кусают руку хозяина.
— Сергей Федорович, «брандмайоры» приходят и уходят…
— Это я уже слышал!
— Ты профессионал. Должен быть мудрее, хитрее, что ли… Перешагни через обиду, сделай к нему первым шаг, — Сыч дипломатничал, подыскивал слова.
— Терпеть не могу эти аппаратные игрушки! — Дед Мазай потерянно побродил по комнате. — Не зная тебя, можно подумать, что ты обыкновенный ловкач, беспринципный угодник…
— Да, и готов прогнуться перед начальством!
— С точки зрения политика, все в порядке.
— Хорошо, давай отложим этот разговор, — стал смягчать Сыч. — До лучших времен. Думаю, они близко… Мне пора на службу. Пока обещаю одно — завтра привезу документы.
— Он-то хоть под контролем? — ворчливо спросил генерал.
— Под контролем и под охраной.
— Катя тоже была под охраной…
— Ну хватит меня мордой об лавку-то! — возмутился Сыч. — Не добивай, всю ночь еще работать…
— А я буду спать! — отпарировал дед Мазай. — Только вот сказочку на ночь почитать некому. Будь добр, разыщи мне майора Крестинина из «Альфы», пусть сегодня же приедет ко мне.
— Зачем? — насторожился Сыч, подозревая в язвительности генерала скрытую угрозу.
— Сказки читать!.. По телефону бы достал, да записная книжка осталась… в той жизни. А по справочному телефонов сотрудников спецслужб не дают. Пока еще не дают… Но скоро кто-нибудь и эту нишу заполнит. Можно открыть приличное товарищество с ограниченной ответственностью.
— Терпи, Сережа, — вместо ответа сказал Сыч и уехал.
