Как так вышло, что мать забрала все вещи, а свое кольцо оставила? Ведь много лет отец злобно ворчал, что она, дескать, так лихо смотала удочки, что даже две баночки икры, припасенные на Новый год, из холодильника утащила. Его отчего-то больше всего злила пропажа этой злосчастной икры, и Георгий тоже злился – икру забрала, а его оставила!
Но как же теперь это понимать? Икру забрала, флакончики свои тоже, а золотое кольцо бросила?
А ведь спросить уже не у кого.
Георгий открыл конверт.
С фотографий смотрели смеющиеся лица, он едва узнал отца: не видел его таким никогда, а эта девушка рядом… это же мама! Где-то в недрах памяти Георгий хранил воспоминания, он узнал ее сразу и вглядывался, вспоминая это забытое, но такое любимое лицо.
Почему она оставила его?
Вот он совсем маленький, мама прижимает его к себе, но отец уже узнаваем – угрюмый мизантроп, вертикальные морщины проступили на его молодом лице.
Георгий принялся разбирать шкаф более тщательно. Теперь он не сгребал все в кучу, а рассматривал каждую вещь, проверял карманы. В старом пиджаке отца обнаружилась какая-то мелочь, вышедшая из употребления, небольшая пластиковая расческа и почтовая открытка, согнутая вдвое. Георгий развернул ее.
Это была простая открытка – из тех, что граждане посылают друг другу из путешествий.
Открытка была от матери. Она писала, что добралась отлично, погода стоит хорошая и очень жаль, что отец не может приехать. Судя по штампу, открытка была послана еще до рождения Георгия – видимо, мать ездила в какой-то южный санаторий, на лицевой части имелось изображение белого строения в окружении пальм.
Георгий впервые видел почерк матери – как у примерной ученицы, коротенький текст написан без ошибок и помарок.
Дальнейшие поиски ничего не дали, в шкафу больше не нашлось ничего, что было бы необычным. Георгий упаковал прокуренный хлам в мешки и выглянул в окно – на улице уже стемнело. Он вытащил мешки на улицу и прислонил их к мусорному баку.
– Давно надо было это сделать.
Вскорости к бакам отправились пыльные ковры, дорожка из коридора, шторы и мебель – та, которую Георгий смог вынести сам.
Квартира выглядела пустой, ощущалась гулкой и запущенной. Обои выцвели, и особенно ясно стало, что она давно не ремонтировалась, когда обнажился пол – под коврами он сохранил свой первозданный цвет и матовый блеск, а вот в тех местах, где их не имелось, он был выцветшим и поцарапанным.
– Завтра надо нанять кого-то для ремонта. – Георгий оглядел будущий фронт работ.