Автор
Это юный четырехлетний принц, с длинными распущенными волосами и лапочкой в руке, как у настоящего принца. Его сладкие крошки от печенья мчатся между его маленькими губами — одна за другой, до самого конца на моей кровати. Он мой племянник, но такой чудесный и нежный, что кажется волшебством....
Похоже, «Удиви меня» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Ну, конечно, нравишься, раз я тебя подвез до дома, тогда как у меня трубы горели в другом месте, — как ни в чем не бывало бросает он.
— В каком?
— Давай оставим некий флер таинственности в наших отношениях, — отшучивается Сергей Александрович, подталкивая меня первой к пропускнику. Сказать что-нибудь колкое в ответ про «наши отношения» я просто не успела. Стоило только выйти снова на улицу, как начался сильный дождь.
Молча беру один из своих пакетов, достаю оттуда зонт и открываю под цепким взглядом Сергея Александровича.
— Можете встать ко мне под зонтик, он большой.
— Супер. Я загадал, если сама предложишь встать под зонтик — у меня будет секс в течение двух недель. А если не предложишь — не будет. Фух, прям от сердца отлегло. Суй свою руку в мою руку. Точнее в дырку. Так удобнее топать.
— Совать будете вы, если загаданное с зонтиком окажется правдой. А я и так дойду, — и без того касаемся друг друга плечами. Явный перебор.
— Ну я надеюсь, окажется правдой. Ты как, не против?
— Не против чего?
— Секса.
— Почему я должна быть против?
— Да кто ж тебя знает, — усмехаясь, произносит Алмазов и как только мы сворачиваем к корпусу, он поскальзывается на мокрой земле.
— Эбонит твою мать, поскользнулся!
Знаю, что смеяться, когда кто-то падает, тем более так открыто — дурной тон, но ничего не могу с собой поделать. Меня даже не смущает, что один мой пакет оказался в грязи. Вид Сергея Александровича, который приподнимается с земли, с грязной рукой и не менее грязной левой штаниной джинсов — вот оно самое интересное.
— Ну наконец-то. Я уж думал, что ты не умеешь улыбаться, не говоря уже о смехе.
— Простите, что смеюсь, это очень бестактно с моей стороны, но… ничего не могу с собой поделать.
— Прощаю. Мне так нравится больше. Пойдем, надо это дерьмо смыть с руки. Штанину мне простирнешь?
— Я вам не жена, чтобы что-то там стирать. Так что, конечно же, нет.
— А за двести рублей?
— Нет, — ускоряю шаг, в ответ на его «предложение».
— За триста?
— Нет, — тихо произношу я, еле сдерживая улыбку.
— Пятьсот, — совершенно серьезно произносит он, открывая дверь в корпус.
— Нет.
— Тысяча — мое последнее слово. Если нет — твоим трусам и тебе придется не сладко.
— Да хоть кисло.
— Ну смотри, Полина Сергеевна. Я добрый, но мстительный.
— Мстите.
— Мстю.
* * *Не знаю, как этому мужчине удается перевоплощаться в течение какого-то часа от полного «Серожи» до солидного Сергея Александровича.
