Автор
Это юный четырехлетний принц, с длинными распущенными волосами и лапочкой в руке, как у настоящего принца. Его сладкие крошки от печенья мчатся между его маленькими губами — одна за другой, до самого конца на моей кровати. Он мой племянник, но такой чудесный и нежный, что кажется волшебством....
Похоже, «Удиви меня» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Эту руку он совал этому Ивану! Отталкиваю со всей силы Алмазова в грудь, на что тот открыто усмехается, чуть покачиваясь.
— Я был уверен, что ты мне отдавишь ногу или прикусишь губу, причем значительно раньше, — с усмешкой произносит он, при этом улыбается и облизывает свою нижнюю губу. — А ни то, ни другое. Ты меня удивила. Диагноз по поцелую ставить тебе не буду, он пока неутешительный, но…, — делает многозначительную паузу. — С большой надеждой на будущее. Хорошее утро, несмотря на чьи-то отечные яйца.
— Еще раз так сделаете и я распечатаю фотографии с вашей голой задницей, членом и мошонкой.
— Боже мой, ты что фотографировала мои гениталии, когда я спал?! — наигранно хватается за грудь, при этом цокая. — Ужас, я в шоке. Однако… показывай. Страна должна знать своих героев в лицо. В конце концов, гениталии что надо, можно и показать. Это даже не порно будет, а красивая эротика.
— А вы уверены, что они что надо?
— Не, ну мне, конечно, тяжело сравнивать, я тысячи членов, к счастью, не видал, только свой каждый день.
— Она не моя, — придурок!
Подхожу к шкафу, хватаю свою сумку и достаю оттуда влажные салфетки. Демонстративно вытираю ими губы и шею. И ведь как назло выложила все антисептики. Дура! Да кому нужны эти глупые обещания?! Не обосралась и ладно.
— Вы про упомянутую мной недавно статью УК РФ помните?
— Помню. Верю… Очень верю в безнаказанность.
— Вы, наверное, путаете меня с одной из ваших студенток. Со мной такие штучки не пройдут, — вытирая губы третьей по счету салфеткой, зло бросаю я.
— Не путаю. У меня хорошая память на лица. Кстати, что ты там так активно трешь? Бактерии уже проникли внутрь. Смирись. Еще восемь раз за день и все будет общее. Так, возвращаемся к мошонке. Пойдем в палату, по пути расскажешь, что там кроме отека, — совершенно серьезно произносит Алмазов, меняя не только тембр голоса, но и выражение лица.
"Беру со стола историю болезни и молча иду за Алмазовым.
— Ну так что там еще кроме отека?
— Боль, гиперемия, гипертермия. Все признаки воспаления.
— Мошонка горячая или весь…? — смотрит на историю в моих руках, вглядываясь в фамилию. — Михайлов горячий? О, это тот, что со слуховым аппаратом.
— Первое. Общую температуру я не успела ему измерить. И да, тот самый.
