Когда бабушка вспоминает о свадьбе Марка и моего отца, взгляд мною становится жестоким желанием - быть такой же любимой. Внутри кипит непреодолимая страсть к Марку, единственному мужчине, который несет в себе надежды на счастье после трагедии.
Похоже, «Удобная жена» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Наши ребятишки уже после аварии постарались. Поэтому Артем и молчал. Значит, и он в теме.
Хороши братья!
А так все можно на меня свалить. Дескать, захотелось Марку деньжат срубить. Заказал жену. И подвести к сроку лет так на двенадцать.
Захлебываюсь от слепой ярости. Может вернуться? Подняться к брату по пожарной лестнице и застукать голубков? Набить табло Джо и развестись наконец с Николь?
«Остынь», - останавливаю себя. На волевых заставляю свернуть с проспекта на трассу.
И проехав пару километров, заворачиваю к себе в коттеджный поселок.
Въехав во двор, кошусь на горящие окна в будке охраны.
- Марк Алексеевич, добрый вечер, - спускается из будки навстречу Дима, мой личный охранник. - У нас все тихо. Спокойно.
- Где Айза с Амуром? — оглядываюсь по сторонам
- В вольере дрыхнут, - докладывает Дима.
- Выпусти, - прошу я, направляясь к крыльцу.
Дом меня встречает мраком и зловещей тишиной. Я всегда считал одиночество привилегией. Радовался ему. Смаковал. Но сейчас оно тянет вниз, как тазик с бетоном, куда я по ошибке всунул ноги.
БЛИН, Николы Как ты могла? За моей спиной.
«А что ты хотел?- одергиваю самого себя. - Пять долбанных лет не обращал на девчонку внимания. А она выросла. И кинулась в объятия мужику, который был с ней все эти годы рядом. Оберегал, защищал, дарил подарки. Даже извинялся за тебя».
Если так разобраться, Николь для брата наилучший вариант. Во-первых, своя до мозга костей. Преданная девочка.
А еще Миланка. Птерозавр домашний! Племянница обожает Николь. Когда уходила Лора, именно у Милютиных жила Милана.
Девчонка Любовь Степановну считает своей бабушкой, а Николь и Есению - сестрами. И дружит с обеими.
Хороший вариант.
Вот только почему мне так больно и горько? Аж душу наизнанку выворачивает. Я всегда считал, что Николь моя. И точка. Жена по документам и по жизни.
А она!
Прямо в ботинках прохожу в огромный холл, объединяющий кухню и гостиную. Ставлю на стол купленную бутылку и стягиваю с себя куртку и свитер. Жарко, аж кровь закипает в жилах от адской несправедливости.
Моя жена и мой брат! Сдохнуть можно.
В дом вбегают собаки, радостно трутся об ноги. Эти точно никогда не предадут. Верные по гроб жизни.
Глажу лобастые широкие головы, треплю по загривкам.
