В Горчакове непривычная тишина окутывает строительную площадку. Сигаретные дымки и молчащие механизмы создают необъяснимую атмосферу тревоги. Когда комиссия прибывает, кажется, что время застыло, и в эти минуты решается судьба строительства.
И все время ловил себя на том, что снова, как и после окончания института, ему все хочется скосить глаза на плечо, на новенький погон. Тем более что теперь он старший лейтенант. А старшие, как известно, они и в Африке старшие. Это уже не юнец, это уже признанное продвижение по службе, хотя и первое, самое маленькое. Но каждый встречный, если он не дурак, понимает, что раз присвоили человеку очередное звание, значит, достоин, значит, работает хорошо.
Допрашивая Валентину Кузнецову, Бойцов мысленно был очень благодарен ее сыну Вадиму, который старательно успокаивал мать и помогал ей сосредоточиться.
– Еще раз, Валентина, – требовал Бойцов, с трудом привыкая к тому, что актрис принято называть только по имени, – попробуйте вспомнить, что в этом человеке было примечательного. Чем-то он вам запомнился?
– Господи, – женщина дрожащей рукой достала из пачки сигарету, – я же вам говорю, что я и разглядеть ничего не успела. Он весь черный какой-то. Выскочил и убежал.
– Так это был мужчина? – прищурился участковый.
– Да-а! – удивленно подтвердила женщина, не понимая, почему этот старший лейтенант так заострил внимание на половой принадлежности преступника.
– Вот видите, – улыбнулся Бойцов. – Так не бывает, что человек ничего вообще не заметил. Просто вы не можете сами вытащить из памяти нужной информации. Вот, к примеру, вы со спины и в состоянии испуга все же поняли, что человек был мужчиной. Ведь ваше подсознание по каким-то признакам это определило. Так и с остальным разберемся. Как вы поняли, что это был мужчина?
Виола потерла средним пальцем переносицу и задумалась.
– В брюках был, поэтому и решила.
– Вот, – кивнул участковый. – А еще?
– Походка, наверное, движения какие-то мужские. Прическа мужская. Короткая. Знаете, это, кажется, называется «под расческу».
– А возраст?
– Ну, вы слишком многого от меня хотите, – покачала головой женщина. – Не старик – это точно. Не мальчишка.
– А у вас точно ничего не пропало? Вы можете сказать, где он рылся, что-то не на месте, где-то дверки шкафа открыты были.
– Нет, уверяю вас, что ничего не тронуто.
– У мамы всегда в квартире был железный порядок, – поддакнул Вадим. – Боже упаси, чтобы не по ее. Она бы заметила, если бы чужой, да еще мужчина, куда-то пытался залезть.
– Хорошо, – кивнул Бойцов, – с этим пока закончим. Я вам дам время подумать и разобраться. Может, все же что-то пропало. Теперь давайте вернемся к вопросу ключей.
– Да, вы знаете, – тут же заговорила Виола, – я в театре их не нашла.
