В Горчакове непривычная тишина окутывает строительную площадку. Сигаретные дымки и молчащие механизмы создают необъяснимую атмосферу тревоги. Когда комиссия прибывает, кажется, что время застыло, и в эти минуты решается судьба строительства.
– Мастер, – коротко ответил мужчина, продолжая стоять и выжидательно смотреть на гостей.
– Видите ли, – тщательно скрывая, что начал злиться, заговорил Бойцов, – нас интересует дом номер двенадцать из числа подлежащих сносу или снесенных. Здесь жил один гражданин, который нас очень интересует.
– Вы хотите осмотреть дом?
– А его еще не снесли? – с надеждой в голосе спросил Бойцов.
– Вон, – мужчина повернулся и кивнул головой на два оставшихся дома, – двенадцатый и четырнадцатый остались. А что вас там интересует?
– Ну, хотя бы посмотреть квартиру, в которой он жил…
– Да пожалуйста.
– Ну, это неважно… – неопределенно ответил Бойцов.
Дальше все трое шли молча мимо рабочих, нагружавших в ковш «бобкета» стальной пруток для сварки каркаса железобетонного фундамента. От группы рабочих отделился невысокий мужичок с красными глазами, наводившими на мысль о вчерашней пьянке.
– А это кто такие? Они не по поводу тех надписей на стене?
– А тебе чего? – буркнул было мастер и вдруг остановился и схватил рабочего за плечо: – А ты сбил штукатурку с надписью, как я тебе вчера велел?
– Блин, я вот чего и говорю… набрался я вчера… не успел…
– Урод, – зло сказал сквозь зубы мастер и посмотрел на спины старшего лейтенанта и его спутника, скрывшихся в подъезде пустого дома. – Я тебя пришибу, сука! Ты всех подставил, алкаш!
Мастер замахнулся, но не ударил.
Коснешься ты, и смерть коснется тебя!
Чувствуешь ее ледяную костлявую руку???
– А это что за хрень? – Бойцов обернулся на догнавшего их мастера. – Ваши, что ли, развлекаются? У вас тут секта сатанистов?
– А… Это давно тут… – Мастер равнодушно пожал плечами.
Бойцов усмехнулся, покачал головой и пошел направо по коридору. Судя по помятой жестяной облезлой табличке на третьей от лестнице двери, это была как раз квартира Холина. Одна из немногих дверей, сохранившихся в доме потому, что была разбита и разломана.
