В Горчакове непривычная тишина окутывает строительную площадку. Сигаретные дымки и молчащие механизмы создают необъяснимую атмосферу тревоги. Когда комиссия прибывает, кажется, что время застыло, и в эти минуты решается судьба строительства.
Они обходили адрес за адресом, обстоятельно выясняли, кто и когда в последний раз видел пропавшего, с кем видел, каков его круг общения, приносил ли он домой какие-либо вещи, пропадал ли ночами. Список вопросов, который интересовал оперативников, был велик.
Гуров оставил при себе старшего лейтенанта Бойцова, с которым обходил все бомжатники в этих районах. По специфике своей работы участковый быстро находил общий язык с коллегами, и те давали адреса, характеристики мест, где обитали местные пьяницы и бродяжки.
– Так. – Гуров остановился, подумал и уселся на оказавшуюся поблизости парковую скамейку. – Ну-ка, Сашка, присядь. Давай покумекаем.
– О чем, Лев Иванович?
– О наших делах, Саша, о наших делах, – задумчиво глядя, как участковый садится рядом на лавку, сказал Гуров.
– Ну?
– Они оба вернулись каждый к себе домой и потом быстро ушли. Больше их никто не видел. Документов дома нет, возможно, они прихватили деньги, еще что-то.
– А вдруг нет? Ведь это домыслы, Лев Иванович. Никаких указаний у нас нет на то, что они ночью были именно с Ходулей возле шкафа. Ни следов, ни отпечатков.
– Ну, ну! – поощрил Гуров молодого помощника. – Еще что думаешь по этому поводу?
– Я согласен с вами, что смерть Ходули и возможный факт изъятия драгоценностей из тайника явились причиной поспешного бегства Кушнарева и Самарина.
– Так, хорошо. Еще!
– Драгоценности изъяли по двум возможным причинам. Либо они нашли покупателя на всю коллекцию, либо они сделали это потому, что у них там появился труп. И они теперь будут спешить с реализацией или залягут на дно.
