Автор
В забытом уголке шумной Москвы главный герой найдёт зелёные души деревни и новые силы. Уютный домик на берегу реки предлагает чудесное сочетание природы и кулинарных изысков — вкуснейших сортов земляники, черешни и тыквы, а также оригинального уха из петуха. Отдых в деревне станет не просто спасением для душевного здоровья, но и источником новых вдохновений и рецептов....
— Господи, у нее же ноги грязные. Мама, какой кошма-а-ар, — Юля взвыла, бессильно повисая на надежном плече родительницы. — И он с такой… после меня? С этой бабищей колхозной страхолюдной.
— Закрой рот, Юля, — рявкнул Сергей, бросаясь к Лиле, которая побелела так, будто только что получила пощечину, но она резко выпрямилась и выставила вперед руку, будто создавая между ними барьер.
— Это правда? — голосом, похожим на звон сосулек на обжигающе холодном ветру, спросила она. — То, что они говорят, правда?
""Мужик, давай срочно сделай что-то, или нам кранты"" — подлил масла в огонь дебил, как будто Сергею и без него не хватало поводов для нарастающей паники.
Пещерный кавказец скакал как ненормальный, размахивая дубиной и предлагая свой вариант простого и эффективного разрешения ситуации — шарашить всех непрошенных гостей напропалую.
— Лиля, я… — решительно начал Сергей.
— Конечно правда, — перекрыла его своим годами натренированным в многочисленных скандалах на имущественные темы вокалом Ираида Сигизмундовна.
— Хватит, — уже натурально взревел Сергей. — Выйдите вон отсюда. Я вас в свой дом не приглашал."
"— Не ори на меня, мальчишка. Я тебе в матери гожусь, — и не подумала с места сдвинуться фурия, еще и вцепляясь опять в руку дочери, будто намереваясь создать тут живую стену его позора.
— Да не приведи бог такую мать иметь, — огрызнулся Сергей.
— Не смей так с моей мамой говорить, предатель, — завизжала Юля.
— Да когда я, на хрен, о таком мечтал? Мне вообще никакие дети никуда не упирались. Я ни своих, ни чужих терпеть не могу, куда мне детей заводить.
""Ну ты деби-и-ил, Серега. Ой, деби-и-ил"" — тихонько взвыл дебил.
Осознание сказанного сгоряча бесконечно опаздывало, реальная цепь событий, словно в каком-то фантастическом триллере, двигалась в какой-то совершенно иной временной шкале, за которой он то ли безнадежно не поспевал, то ли целенаправленно наносил непоправимый вред всему, чего так добивался в последние дни.
