Автор
В забытом уголке шумной Москвы главный герой найдёт зелёные души деревни и новые силы. Уютный домик на берегу реки предлагает чудесное сочетание природы и кулинарных изысков — вкуснейших сортов земляники, черешни и тыквы, а также оригинального уха из петуха. Отдых в деревне станет не просто спасением для душевного здоровья, но и источником новых вдохновений и рецептов....
— прим. Авторов). Предупреди меня заранее и старайся сделать это в такой момент, чтобы он точно был рядом, желательно вообще на людях. Но ни в коем случае не позволяй ему звонить в ""Скорую"". Сразу набирай меня или врача, телефон которого я тебе дала. Он сделает все как надо, я с ним договорилась, а твоему козлу скажем, что выкидыш, мол, стресс, все дела. Он еще у нас попрыгает, сволочь такая. Ты что, так и не переспала с ним за то время, что он вернулся?
— Нет, — в голосе девушке уже проскальзывали истерические всхлипы.
— Не переживай, вдруг он болячку какую-то подхватил от той грязной бабы и просто лечится. — Кулаки Сергея сжались сами собой, сминая полупустую пачку сигарет, и он удержался на месте с большим трудом.
— Нет, мам, — Юля высморкалась, шмыгнув носом. — У него… — невеста замялась, но все-таки закончила: — У него вообще теперь не встает на меня-а-а. — Юля не сдержалась и расплакалась.
— Да-а-а, оказывается, не самый подходящий вариант, вроде и молодой, и перспективный, а уже импотент. Давно надо было ему виагры подсыпать. Но ты же у меня белоручка и чистоплюйка. За тебя все мне приходится делать, — Ираида Сигизмундовна с шумом выдохнула, явно злясь на дочку-неумеху. — И на будущее запомни — не смей расставаться с мужиком до тех пор, пока не вышла за него замуж и не оттяпала то, что тебе причитается.
— Ой, фу-у-у, хватит про нее. Я как вспомню эту жопу, эти сиськи, эти грязные ноги — так тошнить по-настоящему начинает. Неужели он на самом деле мог запасть на такую?
— Сама виновата. Я тебе сколько раз говорила — нельзя мужчину отпускать в незнакомое непроверенное место одного. Позагорать тебе захотелось на песочке.
Сергей сидел за тонкой перегородкой, через которую был прекрасно слышен диалог ставших в одночасье самыми ненавистными врагами двух женщин, и сжимал кулаки до белых костяшек.
