Автор
В мире, где любовь редко выносит третью четверть жизни, главная героиня приходит к печальному выводу - мужчины не заслуживают того, чтобы быть с ней наедине. В книге "Уха из золотой рыбки" Дарья Донцова рассказывает о женщинах, которые перестают верить в любовь и учатся жить по своим правилам....
– Как же тебя зовут?
– Алла.
– Скажи, Аллочка, когда родители придут?
– У меня только мама, – бесхитростно сообщил ребенок, – на телефонной станции служит, у ней работа в час заканчивается.
Я взглянула на часы: полвторого.
– Ладно, дружочек, подскажи ваш адрес.
– У, какая хитрая, – насторожилась девочка, – ни за что!
– Ты его просто не знаешь, маленькие детки не помнят, где живут.
– Я маленькая? – возмутилась Алла. – Мне шесть лет, в первый класс хожу и великолепно знаю название улицы.
– И какое же оно?
– Проезд Петра Ратникова, дом три, – гордо ответила Аллочка.
Я отсоединилась и включила зажигание. Развитая, бойко разговаривающая малышка, оставшаяся одна дома, должна четко усвоить очень простое правило: никому, даже тетенькам с приятным голосом, нельзя сообщать, что сидишь дома в одиночестве. Последствия могут оказаться самыми печальными.
По двери в квартиру Аси сразу можно было понять, что лишних денег у хозяев не водится. Самая обычная, деревянная, не железная, не стальная, не бронированная, выкрашенная темно-коричневой краской.
– Вам кого? – устало выронила худая, какая-то блеклая женщина.
– Можно Асю Корошеву?
– Нет, – опустив глаза, сказала хозяйка, – абсолютно невозможно.
– Когда она придет?
– А вы кто такая?
– Сотрудник компании «Кока-кола», разрешите представиться, Дарья Васильева, менеджер отдела оплаты. Ася Корошева летом работала у нас лотошницей, мы остались ей должны деньги.
– И много? – заинтересовалась тетка.
– Тысячу рублей.
– Мне отдать можете? – оживилась собеседница.
– А вы кем Асе приходитесь?
– Матерью, я Софья Николаевна Корошева.
– Запросто, только следует оформить расписку.
– Это без проблем, – засуетилась Софья Николаевна, – заходите, ботиночки скидавайте, я полы помыла.
Я получила противно холодные резиновые шлепки и вошла в небольшую, бедно обставленную, но хирургически чистую комнату.
– Да вы тут садитесь, – хлопотала хозяйка, – за стол, на нем писать удобно.
Я вынула из кошелька голубую купюру, положила на протертую клеенку и попросила:
– Несите паспорт Аси.
– А без него нельзя?
– Ну, в общем, можно, только отчего вы не хотите документ дать?
– А его отобрали, – пояснила Софья Николаевна.
– Почему? – удивилась я.
– Когда свидетельство о смерти выдали.
Секунду я пыталась переварить информацию, потом воскликнула:
– Ася умерла?! Она же молодая совсем!
– Двадцать только исполнилось, – отозвалась она.
