Автор
В свете дождливого утра в суетящем городе мешались проблески лунного света и темнота. Стоявший уже почти час разговор между друзьями напоминал настоящий кошмар, пока неожиданно один из них не решительно призывал к бегству, заставив другого выругаться. В этом суматохе и заканчивались долгие встречи после шумных вечеринок, где было всегда скучно вдвоем....
— Вечность есть совершенное обладание сразу всей полнотой бесконечной жизни, — он вдруг улыбается, морщинки прорезаются сильнее. (1) На самом деле там, где я постигал… хм, некоторые духовные практики на заре своей молодости, так было положено. Каждый мог выбрать что-то свое. Я выбрал вечность. Потом пожалел. Мой друг Линь Дзяо выбрал дракона. И это было, действительно, красиво.
— У тебя тоже красиво, — мой голос с шепота переходит на более сильную настройку — тихий, но уже не бесшумный.
— Не хочешь спросить, что с тобой случилось? — кладет ладонь на мой лоб и почему-то мне это привычно и приятно. Закрываю глаза.
— Что со мной случилось? — мой непослушный голос ломается до хрипоты.
— Ангина. Фолликулярная. Плюс, наверное, выброс адреналина из-за побега. Плюс стресс. И… когда ты в последний раз ела? — последний вопрос с нажимом, недовольно.
Пожимаю плечами. Дядя Юра меня кормил. Да. Я помню. В комнату заносилась еда. Просто я не ела ее. В знак протеста.
— Три дня, наверное.
Он сдавленно втягивает в себя воздух.
— Сейчас Людмила Ивановна принес бульон.
Нет! Не хочу, чтобы Людмила Ивановна пришла! Никого сейчас видеть не хочу!
— Хочу, чтобы ты! — командую и он останавливается уже у самой двери.
1- Автор: Боэций (О вечности)
27 глава.
Агния
— Там ветер сегодня. Надень мою куртку, — Антон кидает на кровать свою кожанку и снова ищет что-то в шкафу.
— Я на минуточку только, — возражаю не потому, что не хочу его куртку надевать, а скорее для того, чтобы обратить его внимание на себя. Он почти не разговаривает со мной.
— Не наденешь, никуда не пойдешь! — твердо доносится из глубины шкафа. Он даже не оборачивается ко мне.
— Почему ты мною командуешь? — а мне еще обиднее от понимания, что он прав — там холодно, а у меня своих вещей нет… И я еще болею.
