Автор
Она — Когда у тебя с женой дети появятся? — интересуется друг моего мужа. Я стою в паре метров от него, могу разглядеть каждую деталь его одежды и внешности… Каждый волосок стильной прически! Его слова пробивают мне сердце, заставляя замереть, словно камень. Внутри у меня бурлит непонятная смесь отчаяния и страсти, когда я стою рядом с любимым мужем, чувствуя каждое его движение и дыхание......
И он не сдержанный, а просто холодный.
Может быть, с ней, с другой женщиной, он горячий и страстный?
Конечно, все дело во мне! Еще и ребенком обзывает…
— Мне плохо, я хочу отдохнуть.
— Я бы хотел поговорить с тобой до командировки. До моего отъезда, — задумчиво барабанит пальцами по креслу.
Он не любит оставлять дела на потом. Хочет решить все здесь и сейчас. Ехать со спокойной совестью."
"— Не надо делать вид, будто тебе не плевать. Я все слышала. Твой разговор с бабой слышала! Ты даже по имени меня не называешь… Говоришь «эта…» — набираю воздух, передразнив его голос.
— Я и так просрал сегодня полдня с этой аварией, — заканчивает хищным тоном. — Все. Не накручивай себя, Ксюш. Тебе выздоравливать надо. Поправляйся. У нас с тобой все будет хорошо. По-старому. Ничего не изменится.
— Ничего не изменится?! — переспрашиваю. — Все уже изменилось. У тебя женщина и ребенок. Где-то там… Ты от меня детей иметь не хочешь. Все изменилось. Все!
— К разговору о детях мы можем вернуться позднее.
— Да не пиз…и! — вырывается у меня с губ.
Илья хлопает меня по губам кончиками пальцев.
— Не выражайся. Ты же девочка.
— Я давно уже не девочка, ты сам… Сам лишил меня невинности! Ты… Был моим первым, единственным мужчиной и обманул, растоптал мое сердце! И я тебя ненавижу, презираю, больше никогда не желаю тебя видеть… Даже знать не желаю!
— Ясно. Кипишь, — кивает. — Ничего, успокоишься. Шок пройдет, мы поговорим. Позже поговорим, как взрослые люди.
— Поговорить хочешь? Давай! Брось эту бабу и ребенка. Брось их! Прямо сейчас при мне позвони и… бросай немедленно. При мне бросай! Скажи, что больше не придешь, не позвонишь… Больше ничего! — требую, схватив его за запястье. — Вот такие разговоры я понимаю. Только такие!
Илья застывает. Глаза темнеют.
Губы сжимаются в тонкую линию.
В его голосе звучит сожаление:
— Мир не черно-белый, малыш. Поговорим позднее, идет?
Пока я возмущенно киплю, он все-таки успевает поцеловать мои горько-соленые губы.
Целует и уходит…
***
У Ильи билет на самолет этой ночью. Знаю, что ничего не отложит.
Полетит…
Мне предстоит операция, но муж не считает нужным остаться и поддержать меня. И со второй семьей расставаться не желает.
Уверен, что все останется по-прежнему.
Я безумно сильно обижена, моя душа разбита на осколки.
Илья даже не подозревает, как сильно я его люблю, и что от этой любви больше ничего не осталось, кроме боли.
Всегда себе на уме, вот и ответ.
