Автор
В холодном июле 1816 года, в глубине английской деревни, леди Энн Джилберт смотрит из окна на неприветливую пейзаж. Ее замужем за молодым графом Уитни, но он отсутствует по службе уже второй месяц. Каждый час казался вечностью, как мучительное ожидание приезда мужа и его неизвестных новостей....
Клейтон сорвал беспомощную ярость на Уиткоме:
– Черт побери, неужели вы ничего не можете сделать?
– Могу, и первым делом выгоню вашу светлость отсюда, чтобы ей не пришлось тревожиться еще и за вас.
Через час Клейтон вновь потребовал пустить его к жене, и хотя врач попытался задержать его у двери, Уитни слабым голосом попросила мужа войти. Она еще больше побледнела, на лбу выступили крупные капли пота. Клейтон опустился на колени, пригладил ее волосы и глухо выговорил:
– Больше я такого не допущу. Никогда. Не позволю, чтобы это снова случилось с тобой.
Прежде чем Уитни успела ответить, по ее телу вновь прошла судорога боли, и Клейтон, вскочив, схватил ее в объятия и принялся укачивать, как ребенка.
– Прости меня, – хрипло прошептал он, смаргивая слезы.
Но тут его снова выставили за дверь и больше не впускали.
Правда, время от времени Уитком появлялся, чтобы утешить расстроенное семейство и дать очередной лживый прогноз о скором появлении младенца. Но Клейтон уже ничему не верил.
С трудом оторвав взгляд от двери, он посмотрел на часы.
– Уитком – невежественный осел! – с порога рявкнул он. – Немедленно посылаю за повитухой… нет, за двумя!
Леди Джилберт вымученно улыбнулась.
– Уверена, что малыш вот-вот родится. И все будет хорошо, – заверила она, хотя, по мнению Клейтона, сама была до смерти перепугана.
Лорд Джилберт подтвердил предсказания жены энергичным кивком и услужливо поддакнул:
– С минуты на минуту.
По мнению Клейтона, лорд Джилберт паниковал куда сильнее жены.
Стивен отнял ладони от лица и в немом отчаянии уставился на Клейтона. Очевидно, слишком уважал старшего брата, чтобы лгать ему в лицо.
Вдовствующая герцогиня встала и подошла к сыну:
– Я сердцем чувствую, что тревожиться нет причин и с ними все будет хорошо.
Клейтон побелел и ринулся к графину с бренди, стоявшему на боковом столике.
Он понял: ничего не остается делать, кроме как молиться. И кажется, остальные так и делают. И все потому, что Уитком – бесчувственный олух!
– Ваша светлость!
Присутствующие уставились на Хью Уиткома, стоявшего в дверях. Только сейчас стало видно, как он устал и осунулся. Клейтон оцепенел.
– Да? – выдавил он.
