В Уютной душе читатель оказывается в сердце медучреждения, где каждая минута важна как будущее пациента. Каждое движение сопровождается напряжением: от ожидания операции до ее самого святого момента. Эта книга разворачивает зрителя в невероятно реалистичную атмосферу медицины и драмы, где смерть и жизнь борются за мгновение жизни....
Может, вы и кафедру возглавите вместо меня? Вы в институте как учились?
— На тройки в основном.
— Значит, будете прекрасным руководителем.
— Просто я давно тренируюсь на рынке; там, если всех в кулаке не держать, без прибыли останешься. Вы тоже научитесь. Мобильный только не выключайте, и все нормально будет.
В приемном все уже было готово. Больных подняли в отделения, из реанимации выкатили резервные аппараты ИВЛ[6], в комнате дежурного врача сидели анестезиологи с интубационными наборами наготове.
Возле диспетчерской страдал нейроофтальмолог, который, оказывается, числился главным специалистом по боевым отравляющим веществам.
— Я окулист! — набросился он на Миллера. — Откуда мне знать все эти зарины, заманы, фосгены? Хоть бы предупредили заранее, методичку какую бы выдали!
— Давай махнемся. Ты будешь ожоговедом, а я военным токсикологом.
— А смысл?
— Я не понимаю ни в том ни в другом, так, может быть, ты хоть ожоги знаешь?
Они вышли на крыльцо — посмотреть, не везут ли уже больных, а заодно и покурить.
Стоял теплый осенний вечер, солнце давно закатилось, в белом низком небе едва виднелся узкий серп месяца. На улице гудели застоявшиеся в пробках машины, нетерпеливо позванивали трамваи, и казалось странным, что вот-вот этот обычный гул будет перекрыт воем медицинских сирен.
Окулист сжал в зубах беломорину с таким видом, будто хотел не выкурить, а съесть ее.
Хлопнула дверь, и на крыльце появился Криворучко.
Он пыхтел, шумно переводил дух и тут же притопывал от нетерпения, соображая, куда бежать дальше.
Валериан Павлович был выдающимся стратегом и энергичным тактиком. Другими словами, он мог придумать прекрасный план действий, а потом активно мешать его исполнению, лично контролируя каждую мелочь и внося сумятицу в ряды коллег, перестающих понимать, за что же они отвечают. И в этой атмосфере хаоса Криворучко чувствовал себя как рыба в воде.
— Ты чего тут прохлаждаешься? — набросился он на офтальмолога. — По агентурным данным, террористы применили химическое оружие, так что иди давай, листай справочники.
— Эх, зря я не поменялся! — пожалел офтальмолог. — Но, Валериан Павлович, что же мне делать? Я…
— Да ладно, успокойся! — Криворучко неожиданно захохотал. — Сейчас позвонили, дали отбой. Никакого теракта, просто конкуренты подложили в супермаркет хлопушки с сероводородом. Но потренироваться лишний раз не вредно.
