В Уютной душе читатель оказывается в сердце медучреждения, где каждая минута важна как будущее пациента. Каждое движение сопровождается напряжением: от ожидания операции до ее самого святого момента. Эта книга разворачивает зрителя в невероятно реалистичную атмосферу медицины и драмы, где смерть и жизнь борются за мгновение жизни....
Но мне больно думать, что профессор кафедры нейрохирургии способен унизиться до шлифовки физиономий богатых сучек.
— Профессор, я не шлифую никаких физиономий. Хотя бы потому, что не умею. Действительно, Яков Михайлович иногда просит меня помочь ему на сложных пластических операциях, когда он удаляет опухоли, расположенные поблизости от нервных стволов…
— Меня не интересуют подробности, — недослушал Максимов. — Еще раз повторяю: в свободное время делайте что хотите. А завтра прошу почтить нас своим присутствием в течение всего рабочего дня.
— Профессор, я собирался ехать не к Розенбергу… — Миллер сам понял, что это прозвучало довольно жалко. — Меня просил помочь профессор Колдунов.
Ян Александрович Колдунов был одним из самых известных хирургов города.
Максимов надменно шевельнул бровью, покачал головой и горестно вздохнул. Потом посмотрел на Дмитрия Дмитриевича, как на неразумное дитя.
— Скажи мне, кто твой друг… Что нужно от вас этому хирургическому хулигану? В определенных кругах имя Яна Александровича давно уже стало нарицательным.
«В кругах завистливых бездарностей», — желчно подумал Миллер.
— Он пригласил меня проконсультировать больного.
— Опять-таки для консультаций на стороне у вас есть время, свободное от основной работы. Если же вы хотите провести ее именно в рабочее время, пусть Колдунов пришлет нам официальный запрос, родственники больного оплатят ваши услуги через кассу, и тогда — пожалуйста, езжайте. Это в том случае, если больной нетранспортабельный. А в противном случае лучше привезти его к нам.
Миллер вспомнил, что и его самого Максимов недавно назвал флибустьером от хирургии. Наверное, новый завкафедрой считал флибустьерами всех, кто был талантливее его. Не дав выхода раздражению, Дмитрий Дмитриевич не стал говорить, что марка учреждения поддерживается высоким качеством операций и научных статей, а не тем, кто к кому ездит… Он просто закурил новую сигарету.
Хорошо, он посмотрит больного вечером, а как быть, если они с Колдуновым решатся на операцию? Это у Розенберга в царстве частного капитала можно оперировать в субботу и воскресенье, а в клинике Колдунова плановые операции проводятся только в рабочее время, которое, как говорили в фильме «Служебный роман», у всех одинаковое…
— Но, профессор, у пациента заболевание по теме моей научной работы.
