Автор
Бахир аль-Кадир — человек безжалостный и жестокий, но даже он теряет контроль над проигрышами. Теперь уже третья ночь подряд, когда стопки фишек исчезают со стола для рулетки, облако отчаяния застимает его голову. Казино стали его изюминкой, но теперь каждый проигрыш ожесточенно воспринимается как непростительная слабость....
Марина не сомневалась: он притворится, что сегодня вообще ничего знаменательного не произошло.
Она еще раз тщательно вытерла глаза и щеки.
Пора двигаться дальше. Пора искоренить в себе надежду, что когда-нибудь Бахир передумает. Он уже достаточно ясно объяснил — в лагере Мустафы он оказался только потому, что там были Золтан и его друзья.
Бахир остался в прошлом. Ему не было места в ее жизни ни последние четыре года, ни сейчас, и не будет никогда. Пора уже принять это.
Слышно было, как Катриона накрывает на стол. Пора кормить детей.
Это Бахир проиграл, когда отвернулся от своего ребенка, но никак не она!
Когда они уже заканчивали обедать, послышался стук в дверь. Холодок предчувствия прокатился по ее спине. Неужели…
— Я открою, — сказала Катриона, наблюдая за ней и не упуская ничего.
— Нет, — сказала Марина, вставая со своего места. — Я сама.
— А если это… он?
Марина выдавила из себя улыбку. Катриона ни о чем ее не спрашивала с того момента, как она вернулась, хотя по ее глазам было видно, что у нее полно вопросов.
— Тогда он в любом случае захочет видеть меня.
Опять послышался стук в дверь, на этот раз более громкий и настойчивый. И что-то подсказало Марине — она уже знает, кто ожидает за дверью.
— Ты уверена? — убирая тарелки со стола, спросила Катриона, стараясь сделать вид, что ничего не происходит."
"Простая, деревенская женщина обладала настоящим талантом сглаживать острые края.
— Да, не беспокойся. Я сейчас вернусь. Скорее всего, это кто-то из деревни.
Открывая тяжелую деревянную дверь, Марина прекрасно знала, что обманывает себя, так как любой житель деревни стучался в другую дверь, расположенную со стороны кухни.
— Бахир, — сказала она, выходя и закрывая за собой дверь.
Предчувствие быстро переросло в страх. Один только его взгляд подсказал ей — она должна поставить как можно больше барьеров между ним и детьми. Уходя, он был похож на побежденного, на побитую собаку. Но сейчас перед ней стоял совсем другой человек, как будто даже более высокий и сильный, чем когда-либо, с холодным, непроницаемым взглядом и волевым подбородком. Он походил на воина. И казалось, настоящая битва между ними еще не началась.
У нее пересохло во рту.
