Автор
В темном зале суда, где голоса умолкают, а пыль словно дышит тяжестью предательства, яркий свет молотка разрезает гнетущую тишину. Кровь и металлик врезаются в память, заставляя дрожать от непередаваемой боли. Я не могу поверить - "Нет" вырывается с яростью, как только удаляются удары молотка....
Я все еще жду, когда она ответит на последнее сообщение"".
Сальваторе поднимает руку и проводит большим пальцем по моей нижней губе. ""Попроси ее передать сообщение Петрову от меня"".
""Русскому пахану?""
""Да. Он должен знать, что албанцы начали вести дела с ирландцами"".
Я быстро набираю текст и отправляю его Бьянке. ""Что-нибудь еще?""
""Нет"". Он берет телефон из моих рук, кладет его на журнальный столик и снимает с дивана брошенные подушки, бросая их на пол.
""Бедные подушки чем-то тебя обидели?"".
""Да"".
""Может, нам стоит купить диван побольше"". Я наклоняю голову и целую его в челюсть.
""Не могу не согласиться"".
Его рука обхватывает меня за талию, и он тянет меня вниз, так что я лежу на боку, прижатая между его телом и спинкой дивана. Я тянусь к поясу своих леггинсов и снимаю их, а затем снимаю треники и трусы-боксеры Сальваторе. То же самое я делаю со своими трусиками, бросая их на пол рядом с одеждой Сальваторе.
Он берет мою руку, подносит мои пальцы к своим губам, нежно целует каждый по очереди, затем проводит губами по моему запястью и вдоль руки, вызывая дрожь во всем теле. Он делает все это очень медленно, задерживая губы на определенном месте на несколько секунд, прежде чем двигаться дальше, как будто каждый поцелуй — это заявление. Это завораживает, то, как он ласкает мою кожу, потому что Сальваторе никогда не казался терпеливым любовником. Притяжение между нами всегда было взрывной силой, одновременно жесткой и интенсивной.
"""Ты даже не представляешь, что ты делаешь со мной, Милен"", — шепчет он, добираясь до моего плеча, и я вздрагиваю. ""Черт возьми, ты не представляешь"".
Его губы встречаются с моими, и я обхватываю его шею руками, прижимая его к себе со всей силой. Не думаю, что он понимает, насколько сильно он запутал мой собственный разум. Это страшно. Я уже даже не знаю, что чувствую. Люблю ли я его? В этого контролирующего, ворчливого, замкнутого человека? В того, кому я даже ни разу не улыбнулась за все то время, что я его знаю? Боюсь, что да.
Мои руки спускаются по его шее и плечам, ложатся на его рельефную грудь, и, не разрывая поцелуя, я закидываю ногу на его талию и перемещаюсь так, что оказываюсь сверху.
""Я хочу заняться с тобой любовью"", — говорю я ему в губы и чувствую, как он замирает подо мной. ""Ты позволишь мне?""
Когда я открываю глаза, его пристальный взгляд прикован ко мне. ""Да"".
