Автор
В темном зале суда, где голоса умолкают, а пыль словно дышит тяжестью предательства, яркий свет молотка разрезает гнетущую тишину. Кровь и металлик врезаются в память, заставляя дрожать от непередаваемой боли. Я не могу поверить - "Нет" вырывается с яростью, как только удаляются удары молотка....
Но если ты имеешь в виду, сколько раз в меня попадали — восемь. Вообще-то, девять, если считать тот прошлый, но это было просто ранение"".
Глаза Милен выпучились. ""Ни хрена себе. Ты пытаешься побить мировой рекорд Гиннеса или что-то в этом роде?"".
Я игнорирую ее реплику. ""Когда ты вышла за меня замуж, ты тоже стала мишенью"", — говорю я. ""Теперь ты понимаешь необходимость четырех телохранителей?"".
""Замечательно"". Она вздыхает и смотрит на мою левую руку, лежащую на поверхности бара. ""Тоже огнестрельное ранение?"".
Значит, она заметила, что я снял перчатку, как обычно делаю перед сном. Я прослеживаю ее взгляд до своей руки, рассматривая многочисленные шрамы, покрывающие мои слегка деформированные пальцы.
""Молоток"", — говорю я. ""Нервы в последних двух пальцах повреждены. Я не могу их чувствовать. Остальные в основном в порядке, но у меня проблемы с мелкой моторикой"".
""Почему ты носишь перчатку?"".
""Мне не нравится, когда мне напоминают о моих слабых местах"", — говорю я.
""А как насчет ноги? Это тоже слабое место?"".
""Нет. У меня первоклассный протез, и я хорошо адаптировался. Уже больше семи лет. Большую часть времени я забываю о нем"". Я протягиваю руку, чтобы убрать прядь волос, упавшую ей на глаза, и заправляю ее за ухо. ""Тебя это беспокоит? То, что у меня нет части ноги?"".
""Нет"". Она улыбается. ""Но то, что ты лживый ублюдок, беспокоит"".
Я наклоняюсь вперед и вглядываюсь в контуры ее лица. Эта улыбка не идет ни в какое сравнение с тем, как она смеялась в кафе два дня назад.
Опираясь на костыли, я встаю и наклоняюсь, чтобы прошептать ей на ухо. ""Но я никогда не лгал тебе, Милен, не так ли?""
""Скрывать правду- это то же самое, что и ложь"".
""Не в моем мире, cara"". Я кладу легкий поцелуй на открытую часть ее плеча, где сползла футболка, и направляюсь к своей спальне.
""У меня завтра ночная смена"", — кричит она мне вслед.
""Ты больше не будешь работать в больнице, Милен"".
""Что! Ты не можешь запретить мне работать"".
""Я только что запретил"".
Звук стула, скребущего по полу, сменяется быстрым топотом босых ног. Через несколько секунд она обходит меня и встает, преграждая мне путь.
""Пожалуйста, не делай этого"", — говорит она сквозь стиснутые зубы.
""Прости, cara, но я не буду рисковать твоей безопасностью"".
