Начинается действие необычным образом — режиссерский помощник в стоп-ситуации вынужден обратиться к молодой женщине за помощью. Они на локтях сидят рядом со сценой, где танцуют невероятно красивые и увлеченные актрисы. Воздух наполнен ритмом музыки и ожиданием — все внимание сосредоточено на этой женщине, которой предстоит изменить ход событий....
— А как вы получаете от него деньги?
— Он кладет их в конверте в мой почтовый ящик, после каждого собрания, на следующий день. Вечером после собрания он мне звонит, я ему все рассказываю, а на другой день — конверт в ящике. Вы должны меня понять, — всхлипнула Дахно, — я охотница, а это требует огромных денег. Машина нужна, чтобы возить снаряжение, оружие нужно, боеприпасы, лицензии… А я без охоты не могу, умру без нее. Я ведь родилась в Сибири, в заповеднике, мой отец, егерь, к охоте приучил меня с младенчества.
Дахно оправдывалась, то и дело хватаясь за сердце, принимая сердечные лекарства, всхлипывая и сморкаясь. Они сидели в просторной, но неуютной комнате с разнокалиберной мебелью, явно купленной в разное время по случаю, без единого замысла и стиля. Все стены большой трехкомнатной квартиры были увешаны охотничьими трофеями и оружием. На пороге двери, ведущей из комнаты в прихожую, торжественно возлежал огромный чистейших кровей доберман по кличке Цезарь.
"— Постарайтесь успокоиться, Наталья Евгеньевна, — мягко сказал Ларцев. — Давайте попробуем с самого начала восстановить все, что вы помните об этом человеке. Не торопитесь, подумайте как следует.
— Зачем вам этот человек? — вдруг с подозрением спросила Дахно.
— Видите ли, Наталья Евгеньевна, мою дочь похитили, и похищение организовал именно он.
— Как?! — Дахно опять схватилась за сердце. — Боже мой, какой ужас, какой ужас, — причитала она, схватившись за голову и раскачиваясь на стуле.
И все сначала: рыдания, капли, вода, покаянные слова, битье себя в грудь. Ларцеву стало отчаянно жалко эту немолодую уже женщину, которую огни большого города сначала привлекли, как глупого мотылька, а потом обожгли. Девчонка из сибирского заповедника стала задыхаться в огромном каменном, задымленном и загаженном городе, и единственной ее отдушиной все годы была охота, как глоток свежести и природной чистоты.
* * *От станции «Университет» к Дахно Ларцев ехал на метро, но при пересадке на кольцевую линию наблюдатели его потеряли. Наступил «час пик», толпы людей врезались друг в друга, толкались, мешали проходу, огибали многочисленные книжные и газетные лотки, расплодившиеся в тоннелях и переходах.
— Давай быстро назад в МООиР, — скомандовал тот, что был пониже ростом и постарше.
