В дымчатом мраке особняка, где собрались бывшие друзья-коллеги по несчастью, воздух наполнили непонятные шепоты и тихие хохоты. Каждый словно привязан к своему прошлому, но сейчас они вместе отрекаются от его страшилок. Здесь царит неземная атмосфера изнурительной тревоги и неумолимого желания выжить в мире безликих лиц и бесчестных игр....
— Это хорошо, — сказал Рябухин и посмотрел на меня со Скворечней.
У меня в руках был трофейный АК-74, у Скворечни — пулемет, показавшийся старшему лейтенанту Тицианову странным.
— Это что за металлолом принесли?
Подполковник смотрел на руки младшего сержанта, и Скворечня, шагнув вперед, протянул Рябухину ручной пулемет. Тот взял оружие, присмотрелся, сощурив глаза. Я давно заметил, что подполковник часто щурится, когда пристально что-то рассматривает. Значит, зрение у него не самое лучшее. Но очки он не носит.
— Давненько такого не встречал. Где они его откопали? Я уж думал, их все под пресс пустили. Их же, кажется, еще в Отечественную выпускали. Да и то в качестве экспериментальных. На вооружение, не знаю, принимали или нет.
— Пистолетный патрон, товарищ подполковник, — подсказал старший лейтенант Тицианов. — А что это за оружие? Я вообще определить не смог.
— Такой не в каждом музее найдется. Пулемет «ЛАД».
— То-то он стрелял не переставая, не давал нам голову над камнями поднять, — признался Тицианов. — Грамотно прикрывал отход других. Но другие, как он, не смогли.
— Как дело было? Докладывай. — Подполковник развернул карту. — Где их встретили?
Старший лейтенант наклонился и показал пальцем:
— Вот здесь, двенадцать километров вверх по ущелью, сразу за поворотом.
— Второй пулемет какой? — спросил подполковник Рябухин.
— Ручник, «калаш». Второй автомат АК-47. Они первыми отходили. Бандиты отходили, то есть их прикрывали с АК-74 и пулеметом «ЛАД». А потом, когда первая пара заняла позицию, начала отходить вторая. Но первые не смогли прикрыть их отход. Там «мертвая зона» для прострела образовалась. Младший сержант Скворечня за скалу выполз незамеченным и обоих бегунцов снял.
— И хорошо, что поспешили, — согласился Рябухин.
