В дымчатом мраке особняка, где собрались бывшие друзья-коллеги по несчастью, воздух наполнили непонятные шепоты и тихие хохоты. Каждый словно привязан к своему прошлому, но сейчас они вместе отрекаются от его страшилок. Здесь царит неземная атмосфера изнурительной тревоги и неумолимого желания выжить в мире безликих лиц и бесчестных игр....
Здесь из растительности преобладают только те кусты, которые легко приживаются в трещинах, пробитых временем в скалах. Другим зацепиться не за что.
Дрова были сухие, смолистые, и разжечь из них костер было бы несложно. Мы вышли за калитку, попрощались и без сомнений двинулись в разные стороны. Абубакар Магометович пошел к магазину, мы — к выходу из села уже известной нам дорогой. Тот слепой старик, что «смотрел» на нас, когда мы входили в село, все так же стоял за калиткой своего двора и провожал нас невидящим взглядом.
Идти пришлось через заснеженное поле. Но здесь оставлять следы мы не боялись. Преследовать нас было некому, и даже старались эти следы оставить, чтобы Валиюлла Зайналович Икрамов смог убедиться, что спецназовцы действительно прошли к башне. И снежный покров на поле был не такой, каким он бывает в срединной России, где рискуешь по колено провалиться.
"Однако уже вскоре начались затруднения. По мере подъема к башням повышалась крутизна пути, а наст был, естественно, скользким, как всякий лед. И теперь уже пришлось намеренно пробивать его башмаком, чтобы не скатиться к началу пути.
