В дымчатом мраке особняка, где собрались бывшие друзья-коллеги по несчастью, воздух наполнили непонятные шепоты и тихие хохоты. Каждый словно привязан к своему прошлому, но сейчас они вместе отрекаются от его страшилок. Здесь царит неземная атмосфера изнурительной тревоги и неумолимого желания выжить в мире безликих лиц и бесчестных игр....
— Только откуда у них! Если бы на обратном пути их ждали, еще могли бы везти…
Из-за поворота показался бронетранспортер. Ехал он уверенно и грозно пошевеливал башней, угрожая округе пушкой со спаренным с ней пулеметом. Менты сидели на броне. Сейчас уже редко кто из федералов садится внутрь бронетранспортера или боевой машины пехоты. Знают, насколько это опасно. И, если есть возможность, предпочитают ехать на броне. Там, если начнут стрелять, подстрелят одного или двух. А в десантном отсеке бронетранспортера нашли бы себе могилу все.
Но эмир Рифатов давно уже обвел на фотографии бронетранспортера зоны обстрела, показал всем, и теперь каждый из бойцов засады знал, где сидит на броне именно его жертва. Такой расклад помогал добиться максимального успеха и не позволял многим стрелять одновременно в одного, а остальным позволить спрыгнуть со взорванной машины и начать отстреливаться. Благодаря предусмотрительности эмира встречного огня можно было не опасаться.
Грузовик шел, чуть отстав на подъеме от бронетранспортера. Ветер трепал его плохо закрепленный по внешнему борту тент. Ситуация была знакомой, и встречаться с ней приходилось уже многократно. На подъеме традиционно грузовики отстают от бэтээров и БМП. И именно для разрешения этой ситуации один окоп с гранатометчиком был выставлен чуть дальше других. Специально для торопливого бэтээра.
— Гюнтер, работаешь по грузовику! — дал Такый команду.
— Яволь, герр эмир, — отозвался Гюнтер Сомме. — Быстрей бы… Мой есть замерзать.
Он плохо владел русским языком, но достаточно для того, чтобы общаться, слушать команды и слышать их. А иногда Гюнтер вставлял в свою речь простейшие немецкие слова, которые все уже в джамаате понимали."
"— Скоро жарко будет. Особенно там, внизу… Не по погоде жарко, — пообещал Рифатов. — Весна в этом году поздняя, если вообще будет. А то, говорят, российский премьер уже не только над временем издевается.
— Яволь, герр эмир! — повторил Гюнтер. — Устроим жарко…
От слов немца веяло радостным вдохновением. Но Рифатов был уверен в своем сапере. Выдержки и хладнокровия Гюнтеру хватает, и взрывное устройство он активирует как раз в нужный момент.
