В дымчатом мраке особняка, где собрались бывшие друзья-коллеги по несчастью, воздух наполнили непонятные шепоты и тихие хохоты. Каждый словно привязан к своему прошлому, но сейчас они вместе отрекаются от его страшилок. Здесь царит неземная атмосфера изнурительной тревоги и неумолимого желания выжить в мире безликих лиц и бесчестных игр....
Мой выстрел первый! — скомандовал сверху старший лейтенант.
Мы зарядили «подствольники», приготовились. Стрельба, при которой гранаты из нескольких стволов посылаются не единым залпом, а одна за другой, рассчитана на психологическую неустойчивость неопытного противника. Неопытный противник после первого разрыва начинает метаться и искать себе новое убежище. В это время его и настигают осколки от второй гранаты. Точно так же действует и третья. А мы уже видели, как метались бандиты после разрыва наших гранат, даже когда первая граната, отправленная Тициановым навесом, разорвалась слишком далеко от бандитов.
— Константин, подсвети на пару секунд зеленым…
Я сменил фильтр света и на короткий отрезок времени включил тактический фонарь. Сам, впрочем, не высовываясь.
— Сдается мне, мы двоих положили, — громко известил старший лейтенант. — Над одним кто-то колдует. Рукой махнул. Значит, точно двоих. И осталось у нас противников…
— Четыре с половиной человека, — констатировал я.
— Четыре, — поправил командир взвода. — Мы раненого добили.
— Можно выходить в рукопашную, — сказал младший сержант. — Тогда точно пленных хватит.
— Рифатов на рукопашку не согласится, — предположил я. — Он не боец, он клоун.
Я снова посветил тактическим фонарем. Только уже сменил фильтр подсветки на красный, раздражающий нервную систему и создающий общее гнетущее состояние, особенно у тех, кому и без того приходится скверно. Никто не стрелял навстречу свету. Бандиты попрятались, как под землю ушли, и старались не высовываться. Однако лежать так, затаившись, им явно невыгодно. Игра уже идет, и счет не в их пользу.
