Наказание Рики — это яркий пример жестокого наказания. В уголке скромности он прятится, пытаясь защищать себя от издевательств с помощью цепей, но все его усилия напрасны: Ясон надменно обозревает его беззащитность и продолжает насилие. Книга оставляет читателя в дрожании и решимости помочь герою....
— Я так тебя люблю!
Рики прикрыл глаза, наслаждаясь близостью обнаженного горячего тела.
— Я тоже тебя люблю, Ясон, — прошептал он.
— То, что ты для меня сделал… — начал блонди — и замолчал, не в силах подобрать слова, чтобы выразить внезапно нахлынувшие чувства.
Он осторожно провел пальцами по шрамам на спине Рики. Заживали они неплохо, но Ясон понимал, что полностью они не исчезнут никогда.
— Спасибо, что не заставил меня терпеть акселератор еще раз, — прошептал Рики. — Я знаю, на шрамы тебе плевать.
— Ничего ты не знаешь, — с улыбкой возразил Ясон.
— Моей покорности? Значит, вот как ты обо мне думаешь? — Рики нахмурился. — Ясон, я рвался под кнут вовсе не для того, чтобы… показать, какой я идеальный раб, а потому что люблю тебя!
Блонди был счастлив услышать такие слова, он улыбнулся и прижал к себе пета еще крепче. Затем он повалил его на постель, улегся сверху и нашел губами губы монгрела.
— Ох, — отстраняясь, вздохнул блонди, — мне так этого не хватало.
— Мне тоже, — признался Рики. — Мой член сейчас взорвется. — Взяв руку Ясона, он направил ее к своему твердокаменному стволу и застонал, когда блонди обхватил его ладонью. — А-а-ах! Твоя рука такая теплая! Только имей в виду — дольше пары минут мне не продержаться.
— Неважно. Я буду любить тебя снова и снова, — пообещал Ясон, с улыбкой наблюдая, как сквозь пальцы просачивается густая белая жидкость. Он размазал ее по собственному члену, пошире развел бедра Рики своими коленями и вошел, не дожидаясь, пока монгрел перестанет плавать на волнах оргазма.
Секс получился коротким, но жарким: блонди неожиданно для самого себя понял, что, подобно Рики, из-за длительного воздержания не сумеет надолго растянуть удовольствие. Махнув на всё рукой, он кончил, содрогаясь, в узкие, горячие глубины своего пета.
Своего пета… Своего неподражаемого, пылкого маленького монгрела, которого он наконец-то укротил, и который отныне, по велению Юпитер, принадлежит ему навеки. Блонди наслаждался моментами безоблачного счастья, он снова и снова шептал имя Рики, целовал его шею и плечи и чувствовал, что ему нечего больше желать.
Они ласкали друг друга часами и всё не могли насытиться, ни на миг не желая покидать постель.
