Щелк!
— Один!
Щелк!
— Два!
Щелк!
— Три!
Щелк!
— Четыре!
Щелк!
— Пять!
Щелк!
— Шесть!
Щелк!
— Семь!
Омаки закрыл глаза, стараясь отвлечься от боли и даже не слыша собственных громких криков. Он натягивал крепления на руках, отчаянно, но безуспешно пытаясь вырваться и избежать жгучих ударов.
— Девять!
Щелк!
— Десять!
Щелк!
Дикая боль затмила разум блонди, и он не сразу понял, что Ксантус остановился. Потом услышал низкий голос:
— Отключить акселератор?
Смысл вопроса с трудом пробился в затуманенное сознание блонди.
— Да, — ответил он шепотом. Пусть его тело навеки сохранит отметины позора, сейчас ему хотелось любой ценой хоть немного смягчить эту нечеловеческую боль.
Но даже отмена акселератора не принесла заметного облегчения. Сознание Блонди уплывало за грань и возвращалось снова; он пытался сконцентрироваться и вслед за Кобином считать удары, но цифры путались в голове, и он никак не мог прикинуть, сколько еще осталось терпеть этот кошмар…
Как и Хейку, его пришлось унести с помоста — обезумев от боли, он даже не понимал, что порка уже закончилась. Оказавшись в шатре, он на краткий миг увидел Ясона. Тот посмотрел на него сверху вниз, нахмурил брови и внезапно исчез из поля зрения.
Ясон поднялся на помост, на ходу сбрасывая с плеч накидку. Зимний воздух холодил обнаженную кожу, и блонди охватила зябкая дрожь. Ксантус смотрел на него, полный жалости и дурных предчувствий. Ясон поднял руки, его запястья закрепили над головой, после чего приковали к помосту и лодыжки.
Ксантус приблизился к нему и тихо сказал:
— Я не могу предложить тебе выбор — согласиться на применение акселератора или отказаться. Прости, но при шестидесяти ударах без акселератора не обойтись. Это для твоей же безопасности.
— Понимаю, — ответил Ясон.
Отступив назад, Ксантус выдержал паузу, прежде чем начать.
— Ясон Минк! Ты признан виновным в нарушении статей С107, Х999 и Х999.5 Генерального Кодекса и приговорен к шестидесяти ударам кнутом. Сейчас ты получишь свое наказание.
Ясон закрыл глаза и погрузился в глубокую медитацию. Он чувствовал удары и боль, слышал голос Кобина, доносившийся откуда-то издалека, но ощущал всё это будто со стороны.
Так были отсчитаны первые десять ударов.
— Одиннадцать!
Щелк!
— Двенадцать!
Щелк!
— Тринадцать!
Щелк!
— Четырнадцать!
Щелк!
— Пятнадцать!
Щелк!
В отличие от других блонди, Ясон не проронил ни звука, даже когда счет перевалил за пятнадцать. Но порка продолжалась, боль становилась нестерпимой и уже не позволяла себя игнорировать. Блонди задрожал, резко дернулся и, наконец, сам того не осознавая, закричал. Он больше не в силах был скрывать, как жестоко страдает.
Лежа на койке в шатре, Рауль смотрел на Ясона и остро переживал собственную беспомощность.