Если раньше была колбасня в ночных клубах, борделях и прочих местах с коксом или синтетикой, сексуальными оргиями, то сейчас она принимала активное участие в разных презентациях, выставка и прочих сборищах, где собирались представители крупного бизнеса, политики и прочие серьёзные люди. Я по её просьбе тоже несколько раз поучаствовал в таких мероприятиях. Чувствовал там себя, как не в своей тарелке. А вот супруга как раз, как рыба в воде. Она многих знала, интенсивно общалась. И самое главное, что я заметил, с ней общались те же мужчины, не как с глупой блондинкой, а как с серьёзным игроком. Наблюдаешь их разговор и такое ощущение, что два хищника ходят вокруг друг друга, примериваясь, как бы круче куснуть. Смотрел на жену, вроде мило улыбается, смеется, одним словом, излучает радость, а глаза не смеются. Они словно примериваются к оптическому прицелу, либо осматривает дичь, как бы побольше кусок себе отхватить. Причём с одними вела себя снисходительно и даже где-то презрительно. Понятно, это мелочь по сравнению с ней. С другими на дистанции, ни презрения, ни превосходства. Понятно, этот одной с ней весовой категории. И были те, с кем она была напружинившаяся, как перед смертельным прыжком. Словно волчица готовая бросится в атаку или уйти в глухую защиту. Всё ясно, эти серьёзные противники, возможно покруче её и могут сожрать,
Что мне не нравилось категорически в этих тусовках, это то, что на меня там смотрели как на диковинку, с любопытством. Меня это злило. Но не будешь же там хамить всем подряд. В итоге, сказал Кристине, чтобы она уволила меня от посещения подобных мероприятий. Всё равно я там был как болван.
Кристина вообще преобразилась. Она была красива. Осознавала это, умна. Мои слова, которые я ей говорил, когда она ещё не могла сама самостоятельно передвигаться, когда я носил её на руках, о том, что её красота только лишь затаилась, отступила на шаг назад и ждала своего часа, оказались пророческими. Она превратилась в роковую женщину. Кристина это осознавала и начала активно пользоваться. Она не была ангелом. Даже авария, травмы и последующее длительное лечение, реабилитация не сделали из неё святошу. Жена оставалась довольно циничной, и прагматичной женщиной. Единственно к кому она испытывала искренние чувства это были я и дети. Так же не совсем понятные для меня были отношения её с Ирмой. Тут вообще было непонятно. Сначала я даже подозревал их в том, что они лезби. Но позже убедился, что нет. Отца она больше боялась и уважала нежели любила.
