– Может, и вон те бриллиантовые серьги от Картье тоже твои?
Я посмотрела на красную бархатную коробочку. Не первый раз слышу про подвески, и они, похоже, действительно дорогие, несовременной работы.
– У меня нет таких украшений, но трубка…
Конец фразы застрял в горле, потому что я увидела на самом краю столика еще один мобильник. Кровь прилила к щекам.
– Простите, пожалуйста, Розалия Марковна, – забубнила я, – у нас с вами одинаковые айфоны белого цвета, и звонок идентичный, простое звяканье, а не мелодия. Очень неудобно получилось, я просто перепутала телефоны, машинально схватила тот, что звонил. Не собиралась смотреть ваши фото или читать эсэмэски. Никогда этим не занимаюсь! Честное слово!
Глаголева села в кресло и на удивление спокойно продолжила беседу:
– Там пока нет ни снимков, ни сообщений, я совсем недавно получила айфон в подарок от любимого мужчины. Костик его из США привез. Ты ведь знакома с Костей? Он замечательный!
Я усердно закивала. О любви Глаголевой к молодым парням судачит весь театр. Злые языки утверждают, что Розалия находит себе мальчиков-актеров и усиленно их продвигает. Но, увы и ах, всякий раз престарелая дива наступает на одни и те же грабли: любовники быстро понимают, что их покровительница совсем не так богата и могущественна, как хочет казаться, и живо сматываются. На данном этапе у нее в фаворитах числится некий Константин. Я видела его мельком, и он, на мой взгляд, похож на дурную копию Хесуса Брано, сейчас с триумфом шагающего по подиумам Европы. Вот только у Хесуса чуть наивная детская улыбка, а у любовника Глаголевой хищный оскал. И не веселые глаза двадцатилетнего парня, а тухлый взгляд хорошо пожившего и разочарованного развратника.
Трубка снова заверещала. Розалия Марковна приложила ее к уху.
Наступила тишина. Актриса слушала, что ей говорит звонивший.
Я пошла к раковине, чтобы вымыть руки, и услышала нервный голос Глаголевой:
– Степанида, немедленно принеси мне… э… воды из буфета! Хочу пить!
Я посмотрела на непочатую бутылку минералки, стоящую перед зеркалом, и молча вышла в коридор. Конечно, подслушивать нехорошо, но ведь я вроде как помогаю Якименко, поэтому, неплотно прикрыв дверь, я приложила ухо к узкой щели между косяком и створкой.
Розалия Марковна, по-актерски четко выговаривая каждое слово, произнесла в трубку:
– Кто вы? Чего хотите? Бог мой! Я ее и пальцем не трогала! Не понимаю ваших намеков. Это невозможно.