Очевидно, Фаине Михайловне просто стало плохо, когда она сообразила, что после кошмарного дня предстоит еще и бессонная ночь с бутылкой заменителя собачьего молока в руках.
В общем, на головы школьников готовился упасть остро наточенный нож никем не ожидавшейся контрольной. Класс приуныл, подсчитывая в уме, какие отметки поставит озверевшая Фаина Михайловна. Небо почернело, тучи прижались к земле, в воздухе носились молнии, и вот-вот должна была разразиться неминуемая гроза. И тут Маруську, твердо знавшую, что больше чем на «два» ей москвоведение не написать, осенило.
Девочка вскочила и затараторила:
– Фаина Михайловна, миленькая, не расстраивайтесь. У нас собака недавно ощенилась, я ваших детей заберу, а Черри выкормит. Она добрая, у нее в коробке уже вместе с пуделятами, мопсята, котята и лысый Масик лежат, всех приголубила.
– Лысый Масик? – недоуменно переспросила Фаина.
– Ага, – неслась дальше Маня, – это сыночек маминой подруги Риты Замощиной.
Внезапно учительница засмеялась:
– Ну и порядки у вас дома! Положили младенца к щенкам.
– Он кот! – возмутилась Маша. – Лысый Масик, сыночек Риты Замощиной, маминой приятельницы, кот!
Наверное, Фаина Михайловна подумала, что она тихо сходит с ума от усталости:
– Знакомая твоей матери родила кота? – в ужасе спросила она.
– Да нет же! – заорала Маня и стала объяснять, что к чему.
Минут через пять Фаина Михайловна, понявшая, что ее освобождают от кормления щенят, разрыдалась. Потом она стала просить у детей прощения, поставила школьникам пятерки, открыла подаренную кем-то из родителей коробку конфет и угостила детей. Про контрольную, естественно, все забыли, и урок закончился всеобщим братанием. После занятий Фаина Михайловна пошла домой, прихватив Кильку, манеж и игрушки. С ней отправились близняшки Водорезовы, решившие помочь учительнице. А Маруська со щенками, коробкой, банкой сухой смеси и электрогрелкой прибыла в Ложкино.
– Зачем же ты притащила с собой грелку и молоко? – только и смогла спросить я.
– Да говорила, что не надо, а Фаина все равно сунула.
Я с тоской смотрела на серых «бурундуков». Ведь не выбросишь же их. Бедняга Черри стала похожа на шнурок. Представляю, какой ужас начнется, когда вся разноцветная кошачье-собачья стая вылезет из коробки. Недолго ждать осталось, вон уже кое у кого глаза открываются!
– Ваня Реутов сказал, что я спасла класс! – гордо заявила Машка и присела около коробка. – Ой, какие миленькие.