– А мужа, значит, нет…
– Трудно тебе приходится, – с неподдельной заботой в голосе заявила тетка, – что ж на такую малооплачиваемую работу пошла? Ребят-то одеть надо, накормить, выучить…
– Образования нет, а торговать боюсь, еще случится что-нибудь, потом не расплачусь.
– Это ты верно рассудила, – одобрила Анна Константиновна.
Окинув взглядом мое жуткое бордовое платье и разбитые туфли, в которых наша Ирка ходит полоть единственную грядку с укропом, она добавила:
– Наверное, нуждаешься?
– Каждую копейку считаю.
– Заработать хочешь?
Анна Константиновна спокойно вынула из сумочки элегантный кожаный кошелек весьма необычного цвета – морской волны, достала оттуда две купюры и протянула мне.
– Бери, здесь тысяча рублей.
– Не стесняйся, – ободрила кадровичка, – мы хорошим людям всегда приплачиваем, а тебя мне жаль. Сама когда-то в одиночку ребенка поднимала, понимаю, каково матери-одиночке приходится.
– Но ведь не просто так вы мне такие деньжищи отваливаете, – изобразила я испуг.
– Абсолютно без всякого повода, – сообщила кадровичка, – из чистого сострадания. Если будешь хорошо работать, каждый месяц будешь столько дополнительно получать.
– Вот счастье-то! – воскликнула я, не понимая, куда она гнет.
– Конечно, счастье, – подтвердила Анна Константиновна, – кругом безработица, НИИ словно мух прихлопывают. Денег нет, вот и гробят науку. Знаешь, сколько народа на улицу выкинули? И каких специалистов: докторов наук, профессуру! А ты устроилась в такое замечательное место, да еще с постоянным окладом. Разве не удача?
– Просто необыкновенная! – с жаром воскликнула я.
– Вот и молодец, что понимаешь это, – вздохнула Анна Константиновна. – Между прочим, принимала тебя на работу я, могу и уволить, коли лениться начнешь.
– Да уж, – побарабанила пальцами Анна Константиновна по какой-то папке с бумагами, – вижу, ты человек положительный, но не все у нас так рассуждают. Например, начальник твой, Орест Львович. Обязанностями своими пренебрегает, когда хочет, с работы уходит, да еще лабораторный материал губит. Вечно у него все гниет и пропадает. А поймать его не могу! Знаю ведь, что лентяй. Скажи, он вчера уходил?
– Ага, – с видом кретинки кивнула я.
– Ну, не помню точно, где-то в районе пяти.
– Вернулся во сколько?
– Перед самым концом рабочего дня.
– Контейнеры в лабораторию приносили?
– Анализы какие-то, пробирки.
– А что еще? Вспоминай, голубушка!
– Зародыш собаки был, в банке.