Мы не успели продолжить разговор, потому что из двенадцатого кабинета выскользнула заплаканная женщина. Грубиянка метнулась вперед и, толкнув меня плечом, вскочила в комнату. Я покачнулась и чуть не упала.
– Вот безобразница, – с чувством произнесла Анюта, – откровенно противная бабища. Представляешь, она сюда как на работу является.
– Больная женщина, – пожала я плечами, – неполадки по дамской части сильно влияют на характер.
– Ха, – фыркнула Анюта, – кабы недужная какая, еще можно понять! Эта же здоровенная, словно конь. Чтоб у тебя такие неполадки были, как у нее. Поверь мне, у этой стервы внутренности из железа.
– Чего же по врачам таскается? – удивилась я.
Анюта поджала хорошенькие пухлые губки.
– Аборты делает! Я тут уже два года работаю – сразу после училища пришла – так эта Люба Ракитина бесперебойно ходит. Я один раз ее спросила: «Чего же ты не предохраняешься?» Люба немедленно ответила: «А зачем? Беременность омолаживает».
– По-моему, она сумасшедшая, – вздохнула я.
– Похоже на то, – согласилась Анюта, – опять за направлением на чистку явилась, дрянь. Другие вон лежат, мучаются, чтобы хоть одного сохранить, а эта плодющая как крольчиха.
Тут дверь распахнулась, вышла Люба с бумажкой в руке. Я втиснулась в кабинет, получила из рук врача небольшой переносной холодильничек и пошла назад.
– Осторожно, пожалуйста, – напутствовал меня приветливо улыбающийся доктор, – не уроните.
В переходе между роддомом и НИИ я попыталась откинуть крышку рефрижератора, но потерпела неудачу: он был заперт на крохотный ярко-желтый замочек.
Орест Львович сдержанно похвалил меня за ловкое выполнение задания и распорядился:
– Так, теперь поработаешь на раскладке.
– Где? – не поняла я.
Орест Львович улыбнулся, достал из холодильника довольно большую стеклянную банку с притертой пробкой и велел:
– Ты же раньше в лаборатории вроде трудилась, – посуровел Орест.
– Не в медицинской, – быстро нашлась я, – в механической, при институте автомобильной промышленности, там станки всяческие стояли.
Лицо Туманова разгладилось.
– А, понятно. Шпатель – это такая лопаточка. Будешь зачерпывать ею крем и раскладывать вот в эти баночки.
Не успела я задать вопрос, как Орест распахнул шкафчик и вынул несколько пластмассовых «бочоночков». На каждом была наклеена этикетка: «Маркус. Ночной питательный крем с липосомами».
– Ой, – невольно вырвалось у меня.
– Что теперь? – удивился начальник.