Заметила удивительную атмосферу в этом месте — улыбки пересмешников наполняют воздух жизнеутверждающей энергีей. Каждый вздох здесь полон тепла и счастья, словно мир налаживается после маленькой трагедии. Встреча с пересмешником может изменить взгляд на жизнь — ты начинаешь видеть красоту в самых незначительных вещах....
Я обернулась к ней, и тогда она торопливо прибавила:
— И еще за клетку столько же!
Конечно, можно было поторговаться. Но мне было так невыносимо жаль его, что я отдала ей четыре сотенные бумажки, схватила клетку и, не слушая комментариев о том, чем нужно кормить попугайчика, побежала к выходу. А потом, поймав частника, поехала к ветеринару, от него — в зоомагазин, и к тому моменту, когда я вышла из машины, с трудом удерживая в руках две клетки, в каждой из которых сидело по неразлучнику, уже совсем стемнело.
Я, конечно, догадывалась, что муж разозлится… Когда он открыл дверь и увидел меня, то глаза у него стали узкие, как прорези в маске, и он рывком втащил меня в квартиру, так что одна из клеток едва не выпала у меня из рук. Попугайчики возмущенно закричали и продолжали надрываться до тех пор, пока я не поставила их на пол.
— Ты… где ты была?! Что у тебя с телефоном?!
— Батарейка села, — сказала я с идиотской улыбкой, и он едва не дал мне пощечину.
Я видела, что он взбешен: его собственная жена создала ситуацию, которую он не смог контролировать, а для него это невыносимо… Но ничего не могла с собой поделать — губы сами растягивались в улыбку. Не то чтобы я очень любила птиц — по правде говоря, у меня их раньше никогда и не было, — но мысль о том, что отныне в моем доме будут жить два пузатых желтых попугайчика с забавным названием «краснощекие неразлучники», веселила меня.
— Мой хороший… ты за меня переживал! Прости, пожалуйста! Я больше так не буду, честное слово!
Он нахмурился, рассматривая меня.
— У тебя нога оцарапана. Черт возьми, где тебя носило?
Я растерянно посмотрела на собственную ногу. Действительно, царапина.
— Наверное, что-то задела в той квартире, где купила попугайчика. Ничего страшного, сейчас помажу зеленкой.
Он по-прежнему хмурился, словно не доверяя мне. Ему идет, когда он хмурится, — как ни странно, гораздо больше, чем когда смеется."
"Я разулась, перенесла клетки в комнату, водрузила их на стол и обернулась к мужу:
— Смотри, какие смешные! Давай придумаем им имена, а?
Он посмотрел сначала на птичек, затем на меня, затем снова на них. Развернулся и вышел из комнаты, бесшумно прикрыв за собой дверь.
