Заметила удивительную атмосферу в этом месте — улыбки пересмешников наполняют воздух жизнеутверждающей энергีей. Каждый вздох здесь полон тепла и счастья, словно мир налаживается после маленькой трагедии. Встреча с пересмешником может изменить взгляд на жизнь — ты начинаешь видеть красоту в самых незначительных вещах....
Мозги мне только не полощи, ясно?
— Да я тебе…
— Все, Сеня! Со своей бабой я уж как-нибудь сам разберусь. Без твоей помощи.
Кручинин снял с сука полотенце, незадолго до того брошенное на него Семеном, и направился по тропинке к реке."
"Головлев подождал, пока широкая спина Кручинина скроется из виду, взвесил нож в руке, поразмыслил и вдруг с размаху швырнул его в ближайшую сосну, ствол которой раздваивался на уровне его глаз. Перед броском он был уверен, что ничего не получится: центр тяжести сместился, и теперь одно украшательство стало, а не нож.
Поднявшись, Сеня подошел к дереву и осмотрел его. Лезвие сидело глубоко. Ухватившись за рукоять, он вытащил нож, обтер и задумчиво подбросил в руке.
Глава 5
Кирилл с утра был мрачен. Во-первых, около шести его разбудили своими криками неразлучники Алисы — он все время отчего-то хотел назвать их пересмешниками, — а во-вторых, предстоявшая сегодня деловая встреча перенеслась на несколько часов по вине другой стороны.
— Что, раньше предупредить не могли? — зло спросил Кручинин у своего исполнительного директора, Давида.
Тот виновато развел руками, принимая вину на себя. Контракт был им нужен, поскольку приехавший из Швеции предприниматель предлагал оборудование для цехов на десять процентов дешевле, чем его конкуренты, а шведская сталь, из которой вытачивались диски и ножи, не шла ни в какое сравнение с отечественной.
— Баба… — сказал, будто сплюнул, Кирилл.
Он на дух не переносил женщин в бизнесе, и с теми из них, с кем получалось довести дело до постели, вел себя так, что его просили о пощаде. Ему нравилось демонстрировать выносливость, принуждать самодовольных сучек унижаться и выпрашивать передышку. Большинству из них его доминирование откровенно нравилось, и это заставляло Кручинина относиться к ним с еще большим презрением.
В довершение нескладностей сегодняшнего дня в нем тонкой иголкой засело неприятное чувство. Кручинину оно напоминало свербение в руке, на которую сел комар, приготовившись вонзить хоботок, за мгновение до того, как будет проткнута кожа. Ребенком он развлекался: ждал, пока комариха усядется на запястье или плечо, пристально смотрел, как она выбирает место, затем давал ей проколоть кожу, напиться… И только потом убивал.
