Изменив планы на легкое развлечение, молодые парни нашли друг у дружки и решились на более серьезное задание. Но их смелость не спасла от ожидаемых последствий: теперь они вынуждены скрываться под прикрытием ночи, боясь встречи с теми, кого ненавидят за свои решения и жертвы....
Что прикажу, то и делает…
– А что он хромает?
– Собака покусала… Сильно покусала… Кусок мяса вырвала…
Док Доусон только прислушивался к словам чужого языка, ничего не понимая.
– У меня в доме даже рану перевязать нечем, – признался старик. – Ладно, проходите, коли пришли. На кухню… У меня нет дров, чтобы весь дом отапливать, я только в кухне топлю, там и сам живу… Я согрею чайник…
* * *Долго спички не желали зажигаться. Две подряд сломались. Берсанака понял, что старик волнуется и у него пальцы не слушаются. Но, наверное, не от его прихода, а от вести о гибели внука.
Берсанака оказался прав. Наконец газовая плита загорелась. Пока разогревался чайник, старик сел за стол напротив Берсанаки с Доком, хотел, видимо, помолчать, соблюдая приличия и не показывая, как и полагается мужчине, своих мыслей, но терпения хватило ненадолго.
– Что случилось с Гойтемиром? Ты видел, как он погиб?
– Я сам застрелил его… – сказал Берсанака.
Старик чуть-чуть привстал, но силы его покинули, и он не сел, а упал на стул, откинувшись на спинку. И даже рот раскрыл шире, потому что дышалось ему, видимо, тяжело. Он не понимал ситуацию и, возможно, думал, что Гайрбеков пришёл убить вслед за внуком и деда.
– Он сам попросил меня об этом, – поспешил добавить Берсанака. – Снайпер федералов стрелял из крупнокалиберной винтовки.
Всё это было сказано ровным тоном, почти без эмоций.
