Изменив планы на легкое развлечение, молодые парни нашли друг у дружки и решились на более серьезное задание. Но их смелость не спасла от ожидаемых последствий: теперь они вынуждены скрываться под прикрытием ночи, боясь встречи с теми, кого ненавидят за свои решения и жертвы....
– И ещё одно учтите… Медведь, поднятый с берлоги, обычно называется шатуном… Он особо опасен для всех: и для своих, в чём уже убедился Микаил Чочиев, и для чужих, в чём могли убедиться самонадеянные менты… Он очень яростен, всегда голоден и абсолютно беспощаден… Конечно, не вас об этом предупреждать…
– Конечно, товарищ подполковник… – то ли согласился, то ли просто перебил своего командира капитан Матроскин. – Пусть Медведь нас боится, так будет лучше…
– И правильно… Пусть боится… А лучше будет, если он не будет бояться лишь потому, что не будет знать о вашем присутствии рядом.
Подполковник ещё раз закашлялся, теперь надолго и основательно.
– Вам к врачу надо, товарищ подполковник, – сказал командир взвода лейтенант Черкашин.
– Я ещё жить хочу, – покраснев от натуги, сквозь кашель отмахнулся Александр Алексеевич. – К врачам попадёшь, если жив останешься, то инвалидом, а мне это ни к чему… Я сам здоровее, чем был, стану… Итак, это надёжнее и даёт нам больше шансов… Я про то, чтобы в глаза не бросаться… Никому…
– Понятно… Мы себя афишировать не любим… – кивнул Матроскин.
"– И правильно, капитан… Гордыня – один из смертных грехов… И в работе мешает… Выбрасываем вас одновременно с трёх направлений, предельно далеко друг от друга, чтобы не была заметна со стороны акция по десантированию. Идёте на сближение друг с другом самостоятельно, режим связи открытый для всех трёх групп, услышите один другого, как только сблизитесь… По пути собираете все данные, которые могут вызвать подозрение или недоумение.
– Понятно, товарищ подполковник…
– Жалко, что не могу с вами пойти… Я с Медведем в первую чеченскую кампанию встречался. Сдуру поверил тогда в его честность и отпустил…
– Слово держать не умеет? – переспросил капитан Матроскин.
– Не умеет… Хотя мне и говорили, что его тогда так подставили, что выбора не было, но это сути не меняет.
