"
"— И надо полагать, уже строит планы на будущее для этого младенца?
— Вы же знаете, до чего мужчины становятся глупы, когда речь заходит об их детях.
— В таком случае передайте ему, — начал было Ретт и умолк; на лице его появилось странное выражение. — Передайте ему: если он хочет, чтобы его планы относительно будущего этого младенца осуществились, пусть чаще сидит дома по вечерам.
— Что вы хотите этим сказать?
— Лишь то, что сказал. Передайте, чтоб сидел дома.
— Ах вы, подлое существо! Да как вы смеете намекать, будто бедняга Фрэнк…
— О боже правый! — И Ретт раскатисто рассмеялся. — Я вовсе не хотел сказать, что он бегает к женщинам! Фрэнк-то! О боже правый! — И, продолжая смеяться, он сошел по ступенькам вниз.
Глава 44
Стоял холодный и ветреный мартовский день, и Скарлетт, ехавшая по Декейтерской дороге на лесопилку Джонни Гэллегера, натянула полость до самых подмышек. Ехать одной было опасно, и она знала это, — опаснее, чем когда-либо, потому что негры совсем вышли из повиновения. Как и предсказывал Эшли, теперь приходилось расплачиваться за то, что законодательное собрание отказалось ратифицировать поправку к конституции. Разъяренный Север воспринял этот отказ как пощечину и тотчас ответил ударом на удар. Север твердо решил заставить Джорджию дать неграм право голоса и, объявив, что в штате возник бунт, установил там строжайшее военное положение. Джорджия вообще перестала существовать как штат и вместе с Флоридой и Алабамой превратилась в Военный округ № 3 под командованием федералистского генерала.
Если жизнь и раньше была неустойчивой и пугающей, то теперь она стала такою вдвойне. Правила, установленные военными властями и казавшиеся столь суровыми год тому назад, выглядели сущей ерундой в сравнении с приказами, изданными генералом Попом. Будущее, где в перспективе маячила возможность негритянского большинства в законодательном собрании, представлялось мрачным и безнадежным, и бывшие белые хозяева штата, чувствуя свою беспомощность, озлоблялись все больше. Негры же, осознавая свою недавно обретенную значимость, держались все независимее; к тому же они знали, что армия янки — на их стороне. И многие из них решили, что могут позволить себе что угодно.
Времена настали буйные, страшные, и Скарлетт была изрядно напугана — напугана, но исполнена решимости не бросать своих дел, и продолжала разъезжать одна, засунув за обшивку двуколки пистолет Фрэнка. Про себя она кляла законодательное собрание за то, что оно навлекло на них новые беды. Ну кому нужна эта благородная бравада, этот жест, который все называют таким смелым? Ведь все только хуже стало.