— Мне, глубоко безразлично, придешь ты ко мне или нет, — заявила Скарлетт и, вдруг собравшись домой, поспешно надела шляпку. И тут — словно бальзам пролился на ее уязвленное тщеславие — увидела, как огорчилась Мелани.
Недели, последовавшие за первым приемом, оказались нелегкими, и Скарлетт не так-то просто было делать вид, будто ей глубоко безразлично общественное мнение. Когда никто из старых друзей, кроме Мелани, тети Питти, дяди Генри и Эшли, не появился больше у нее и она не получила приглашения ни на один из скромных приемов, которые они устраивали, — это вызвало у нее искреннее удивление и огорчение. Разве она не сделала все, чтобы забыть прошлые обиды и показать этим людям, что не питает к ним зла за их сплетни и подкусывания? Не могут же они не знать, что она, как и они, вовсе не любит губернатора Баллока, но обстоятельства требуют любезно относиться к нему. Идиоты! Если бы все постарались любезно вести себя с республиканцами, Джорджия очень быстро вышла бы из своего тяжелого положения."
"Скарлетт не поняла тогда, что одним ударом навсегда разорвала ту тонкую нить, которая еще связывала ее с былыми днями, с былыми друзьями. Даже влияния Мелани было недостаточно, чтобы вновь связать эту нить. К тому же Мелани, растерянная, глубоко огорченная, хоть и по-прежнему преданная Скарлетт, и не пыталась ее связать. Даже если бы Скарлетт захотела вернуться к былым традициям, былым друзьям, теперь путь назад для нее уже был заказан. Город обратил к ней высеченное из гранита лицо. Ненависть, окружавшая правление Баллока, окружила и ее, — ненависть, в которой было мало кипения страстей, но зато много холодной непримиримости! Скарлетт перешла на сторону врага и теперь, несмотря на свое происхождение и семейные связи, попала в категорию перевертышей, поборников прав негров, предателей, республиканцев и — подлипал.
Помучившись немного, Скарлетт почувствовала, что напускное безразличие сменяется у нее безразличием подлинным. Она никогда подолгу не задумывалась над причудами человеческого поведения и никогда не позволяла себе подолгу унывать, если что-то не получалось. Вскоре она перестала тревожиться по поводу того, что думают о ней Мерриуэзеры, Элсинги, Уайтинги, Боннеллы, Миды и прочие. Главное, что Мелани заходила к ней и приводила с собой Эшли, а Эшли интересовал Скарлетт превыше всего. Найдутся и другие люди в Атланте, которые станут посещать ее вечера, другие люди, гораздо более близкие ей по своим вкусам, чем эти ограниченные старые курицы. Да стоит ей захотеть, и дом ее наполнится гостями, и эти гости будут куда интереснее, куда лучше одеты, чем чопорные, нетерпимые старые дуры, которые с таким неодобрением относятся к ней.
Все это были новички в Атланте.